ненамного меньше. По крайней мере, не настолько, чтобы нельзя было не подсунуть в эту стопку хотя бы пару номеров «Космополитена» или… э… еще чего-нибудь.
Ладно, проехали.
Я полистала «Оружейное порно», но оказалось, что это был исторический выпуск, в котором обсуждались пушки времен короля Людовика, пищали, арбалеты и разве что не рогатины. Совершенно неактуальная информация, этак они скоро до уровня каменных топоров докатятся.
Я бросила журнал обратно на столик.
— Возмутительно, да?
— Да, — согласилась я. — Совершенно возмутительно. А о чем конкретно мы говорим?
— Обо всем этом шовинизме, — моей собеседницей оказалась бодрая старушку лет семидесяти, только что загнавшая на мойку свой розовый кабриолет. — Много журналов для мальчиков и ни одного журнала для девочек. Хотя бы пару номеров «Плейгерл» могли бы положить. Как вам мистер Сентябрь?
И она мне заговорщически подмигнула.
— Угу, — сказала я. — Очень милый.
— Вы какая-то очень напряженная, — заметила она.
— Плохой день.
Она демонстративно посмотрела на часы.
— Ну да, — сказала я. — Еще только половина одиннадцатого, а день уже плохой.
— День такой, каким вы позволяете ему быть, дорогуша.
А, понятно.
Представители секты всего хорошего против всего плохого, человек хозяин своей судьбы, диктуй свою волю обстоятельствам и вот это вот все. Сейчас она еще спросит, как поживает моя внутренняя богиня.
Почему вообще все эти старушки ко мне лезут со своими поучениями? Я напоминаю им потерянную в детстве внучку и выгляжу так, как будто мне нужна помощь?
— Вы выглядите так, как будто вам нужна помощь, дорогуша, — сказала она. — Помощь парикмахера, визажиста, может быть, стилиста. Но парикмахера — в первую очередь. Когда вы последний раз у него были?
— Не помню.
— Это видно. Результат своей забывчивости вы можете наблюдать у себя на голове.
Обычно я собираю волосы в хвост, и до этого момента никто по этому поводу мне никаких претензий не выкатывал. Видимо, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что старушка сразу попробовала сдать назад.
— Ладно, к дьяволу парикмахера, — сказала она. — Просто посвятите сегодняшний день себе. Сделайте что-нибудь только для себя. Что-нибудь приятное.
— Например?
— Да хотя бы просто примите ванну с ароматическими маслами, помойте, наконец, голову, посидите на подоконнике, завернувшись в плед, глядя на улицу и сжимая в руках чашку ароматного чая. Знаете, где я покупаю чай?
— Где?
Она назвала мне адрес торговой точки на другом конце Города.
— Не поедете, да?
— Не поеду, — честно сказала я.
— А у вас дома вообще есть чай? Нормальный, а не эта дрянь из пакетиков?
— Нет.
— Купите. Непременно купите.
— Непременно куплю, — сказала я.
— А сейчас я научу вас правильно его заваривать, — сказала она. — Вам понадобится кипяток, маленький чайничек и полчаса свободного времени. Значит…
От этой лекции меня спас сотрудник автомойки, который заглянул в клиентскую зону и сообщил, что если я не хочу помыть еще и багажник, то все готово и машину можно забирать.
Багажник я мыть не хотела, так что вежливо попрощалась со старушкой, клятвенно ей пообещав, что непременно займусь чем-нибудь приятным, и отчалила восвояси.
* * *
Поскольку у меня было много свободного времени, я решила сдержать свое клятвенное обещание и набрала полную ванну воды. У меня даже нашлось ароматическое масло, подаренное Дереком на заре наших отношений, когда он еще питал какие-то иллюзии.
Лежать в горячей воде было приятно, но скучно, к тому же я, наверное, переборщила таки с маслом, потому что запах от воды шел уж слишком интенсивный. Когда у меня начали слезиться глаза, я вытащила пробку, спустила воду, а сама выбралась на кафель и закуталась в халат.
Что там дальше по списку? Чай?
Я залила кипятком предпоследний пакетик и попыталась устроиться на подоконнике. На подоконнике было жестко и узко, может быть, у меня в квартире подоконника не той системы. Но я все же предприняла над собой усилие и попыталась устроиться на нем хотя бы с минимальной долей комфорта. Чтобы можно было хотя бы полчаса просидеть и с чистой совестью это занятие бросить.
На улице не происходило ничего интересного. Обычный день, обычные люди куда-то идут, обычные машины куда-то едут. Возможно, было бы лучше, если бы там шел дождь, и я бы думала о том, как хорошо гулять под каплями воды, падающими на лицо, ведь они скрывали бы мои слезы, но прогноз погоды в ближайшие дни ничего подобного не обещал.
Я допила чай, почитала книгу (уже не на подоконнике, а лежа на диване, как нормальный человек), загрузила стиральную машину, пропылесосила во всей квартире, вынесла мусор, спугнув пару копавшихся у помойки бомжей.
Снова почитала книгу, подумала, не стоит ли пообедать, но решила, что лень. Набрала Кларка, но счастливчик был занят и буркнул, что перезвонит мне позже.
Проверила почту, ни одного нового сообщения, даже от Аманды, видимо, она всю ночь расшифровывала записи Кристиана и сейчас отсыпается.
Тогда я помыла полы на кухне, вытерла пыль с книжных полок, доставшихся в наследство от прошлого жильца, почистила свой и без того идеальный «Смит и Вессон». Прошлась по квартире в поисках того, что еще можно сделать, на всякий случай переписала оставленный на обоях номер Эдгара в список контактов телефона.
По крайней мере, если он позвонит, теперь его имя высветится на экране, и я точно буду знать, что трубку снимать не стоит.
Еще почитала книгу и посмотрела на часы.
Вот же черт!
На часах был без пятнадцати минут полдень, и я поняла, что меня ожидает очень длинный день.
Глава 12
Не знаю, эти ли неприятности имел в виду папа Бэзил, но к вечеру я уже на стены от тоски лезла.
А когда вспоминала, что это может быть только первый очень длинный день в веренице очень длинных дней, которые могут сложиться в очень длинную неделю, мне становилось совсем погано.
Если бы мы не расстались с Дереком, то можно было попробовать спасти хотя бы вечер, а теперь что делать? С вампиром булочки в городе есть?
Решив, что до такой степени отчаяния я еще не дошла (возможно, завтра), я спустилась на улицу и взяла в ближайшем кафе гамбургер и стакан кофе. Черт побери, я боялась, что даже выспаться в этот нежданный отпуск нормально не смогу. Физически я, может быть, и хотела бы лечь пораньше, но опасалась, что снова будут сниться кошмары.
Около шести вечера мне позвонила Аманда.
— Меня выперли с обеих работ, — пожаловалась я.
— А я все еще сижу под замком, — сообщила она. —
