Сун Шуан неожиданно схватила ее, указав на вход в жилой комплекс.
Я тоже машинально повернула туда голову: к нам неторопливо приближалась девочка, одетая в такую же школьную форму, как у нас. Я хотела позвать ее на помощь, но крик застрял в горле. Однако она все же заметила нас – и в страхе замедлила шаг.
Ма На махнула ножом в мою сторону:
– Ты! Иди сюда, поговорим.
А Чжао Линлин крикнула этой девочке:
– Не ввязывайся!
Она, пригнув голову, пошла вперед.
Слово «поговорим» подарило мне небольшую надежду. Все так же держа в руках циркуль, я шаг за шагом отходила назад, в другой конец жилого комплекса.
Небо мрачнело; казалось, что к темным тяжелым тучам можно притронуться. Ко мне постепенно вернулось спокойствие. Дойдя до края стены, я остановилась и собралась с силами:
– То, что произошло сегодня…
Не успев закончить фразу, я осознала, что «поговорим» – это всего лишь пустые слова. Трое ринулись вперед, нож в руках Ма На сверкнул холодным блеском.
– Погодите! – Я снова принялась размахивать циркулем. – То, что произошло сегодня…
Я закинула портфель на плечо, подняла левую руку и дважды воткнула циркуль себе в лицо. Голова шла кругом. Сразу же, пока не рассеялось чувство онемения, я быстро наклонилась, подняла штанину и оставила себе царапину на голени. Из нее сразу же полилась кровь.
– Давайте так – и мы в расчете, хорошо?
Чжао Линлин и Сун Шуан, застыв на месте, взглянули на Ма На. Я молча смотрела на них.
Навредить самой себе – это был мой последний способ сохранить свое достоинство. Возможно, сегодня мне удалось бы скрыться, но завтра снова нужно идти в школу – и я по-любому столкнулась бы с ними. Нужно было чем-то удовлетворить их, только тогда я смогла бы спокойно продолжать учиться. Но я не хотела, чтобы они поднимали на меня руку…
– Думаешь, на этом всё? – Ма На вышла вперед. – Ты посмела ударить меня по лицу…
Я закусила губу:
– Я же отплатила себе вдвойне.
– Это все фигня! Разве твое лицо настолько ценно, как мое?
Чжао Линлин и Сун Шуан снова ринулись в бой:
– На-На, что нам сделать?
Ма На прищурилась, оглядев меня сверху вниз и презрительно усмехаясь уголком губ. Внезапно она ударила меня в живот. Удар не был настолько сильным, как когда они били меня руками и ногами, но я вмиг осознала – дело плохо.
По моим ногам потекла теплая струя.
Сун Шуан недоуменно взглянула на мои синие штаны, наблюдая за тем, как светло-синий становится темно-синим.
– Она описалась, ха-ха-ха! – громко захохотала она.
Сдавив руками живот, я присела, ощущая тепло, пышущее внизу. Собрала все силы, чтобы сдержаться, но стоило этому шлюзу раскрыться…
Эти трое передо мной покатывались со смеху.
– Ладно, ладно… Сейчас вы довольны?
Но оказалось, что нет. Ма На перестала смеяться и указала на меня:
– Снять с нее одежду!
Вслед за этим несколько рук вцепились в мою спортивную форму, с силой оттягивая и разрывая ее. В моей голове зияла пустота. Я лишь понимала, что после недержания мочи на глазах у всех меня ожидал еще больший позор.
Я инстинктивно сопротивлялась. Вставала, но меня толкали снова. В собственной моче и пыли я валялась на траве, и меня били с разных сторон. Я хотела ухватиться за землю, но у меня не получилось.
Около дороги был раскрытый канализационный колодец. Никто и не заметит…
Я спрыгнула. Ударившись несколько раз о стены колодца, скользнула на самое дно.
В тот миг я подумала, что разбилась, но, к своему удивлению, почувствовала лишь радость и спокойствие. Умерла – и всё на этом. Однако я очнулась. Вся в грязи и глине, полностью в замешательстве, я приподнялась.
Они смотрели на меня сверху, склонив головы над отверстием колодца.
Я посмотрела по сторонам и схватилась за железную лестницу. Думаю, этого достаточно? Мне нужно возвращаться домой. Даже если меня высекут за то, что я вернулась поздно и вся измазанная, мне в любом случае нужно вернуться.
В ту же секунду на меня свалился кусок грязи, смешанной с травой. Тогда же долетел и голос Ма На:
– Ты еще смеешь подниматься? Оставайся там! Ничтожество!
Не почувствовав боли, я просто смахнула грязь с головы и залезла на первую ступеньку.
И снова в меня полетели куски грязи.
Ладно, ладно… Отсюда должен быть другой выход.
Я спрыгнула с лестницы и двинулась по трубе. В голове была лишь одна мысль – мне необходимо попасть домой…
Дорогой дневник, боюсь, что не смогу дописать, потому что свеча догорает. Очень скоро все здесь погрузится в темноту, да такую, что будет трудно даже увидеть свои пальцы. К тому же мне нужно кое в чем разобраться…
Откуда здесь, в трубопроводе, взялась свеча?
* * *
Цзян Юйшу вписала последнюю цифру и с хлопком закрыла расчетную книгу. Встав, направилась в офис финансового отдела.
– Еще не сверила, взгляни за меня…
Затем взяла висящее на крючке пальто; с руки уже свисала кожаная сумка. Сяо Хань, ответственная за кассовые операции, взяла расчетную книгу:
– Какое-то срочное дело?
Цзян Юйшу накинула на себя пальто:
– Еду забирать дочь.
Глаза Сяо Хань расширились:
– Разве Тин-Тин не в старшей школе? Ее еще нужно забирать?
Юйшу, не ответив на вопрос, словно вихрь вылетела из кабинета.
После неожиданного визита мужа в ее душе поселилось ощущение опасности. Особенно когда дочь сказала: «Если я вдруг исчезну…» Юйшу казалось, что их спокойная жизнь начинает разрушаться. То, что она хотела, – это постоянно быть уверенной, что дочь находится в поле ее зрения. Кроме, конечно, того времени, когда она в школе…
Какая-то неведомая сила пыталась отнять у нее дочь.
Выйдя из автобуса, Цзян Юйшу увидела, что ее беспокойство не беспочвенно. Черная «Джетта» Сунь Вэймина стояла около ворот школы. Среди остальных родителей он особенно выделялся: прислонившись спиной к капоту автомобиля и скрестив руки на груди, неторопливо курил; весь его вид выказывал раздражающее самодовольство.
Сердце Цзян Юйшу неровно застучало о грудную клетку. После развода Сунь Вэймин никогда не забирал Тин-Тин из школы. Так что на сей раз эта сволочь появилась здесь явно не с добрыми намерениями.
Издалека послышался звонок с уроков. Юйшу, заторопившись, бросилась вперед – одна нога здесь, другая
