несколько шагов, дотронулась до стены канализации. Прислонилась к ней спиной и съехала вниз. Жизни пока что ничего не угрожало – и на сердце сразу стало немного спокойнее.
Присев передохнуть, я собралась с силами и двинулась дальше – вглубь трубопровода.
Я хотела верить, что вверх по течению находится выход. Однако перед моими глазами была все та же кромешная тьма, такая, что я не могла даже видеть собственных пальцев. Но зато у меня была твердая опора – на стену и на свои две ноги, которые устали и замерзли настолько, что потеряли всякую чувствительность.
Я шла и шла.
У меня не было другого выбора, кроме как идти вперед. Онемение перешло с ног на верхнюю часть тела. Постепенно мой мозг тоже отказался работать. Но стоило мне дотронуться до железной двери, он снова включился.
Опешив, я сделала пару шагов назад, а потом снова дотронулась до этой двери. Все верно – это было что-то железное, округлое. Вскоре я нащупала нечто, похожее на руль, – похоже, это был плотно закрученный вентиль. Я вцепилась него и, выдохнув, с силой крутанула.
Железная дверь издала неприятный скрип. Я попробовала толкнуть ее внутрь, но она не сдвинулась и на миллиметр. Я снова попыталась потянуть дверь на себя – и она открылась. Тут же в трубу ворвался поток воздуха. Меня это взбодрило. Похоже, больше не стоит волноваться о том, что я здесь задохнусь. Я вздохнула полной грудью и нетерпеливо шагнула вглубь. Кто же знал, что стоит мне сделать несколько шагов, как я провалюсь в пустоту… В тот миг я подумала, что лечу в зияющую бездну, но вскоре мое плечо столкнулось с твердой поверхностью – и я покатилась вниз по лестнице.
Не успела я и глазом моргнуть, как снова оказалась на бетонном холодном полу. Спину, ребра, локти и лицо – все пронзала режущая боль. Голова шла кругом, однако я очень быстро поняла, что поверхность, до которой дотрагивается моя щека, сухая. С трудом встав, я на ощупь изучила пространство. И тогда обнаружила то, что совсем не ожидала обнаружить, – предмет, похожий на матрац!
Я тут же забралась на него, довольно потянувшись. От матраса исходил тошнотворный запах, но для меня, так долго пробывшей в ледяной воде, предмета комфортнее и быть не могло.
Я провела по нему рукой, ощущая порванную ткань и жесткий хлопок. Внезапно моя ладонь наткнулась на какую-то пластмассовую штуку. Замерев, я почувствовала, как начало бешено стучать сердце. Мне с трудом верилось, но то, что я нашла, оказалось зажигалкой. Я зажала ее в руке, сосредоточилась и крутанула колесико. Вверх взметнулся маленький огонек, колыхаясь и даря тепло. Я закрыла глаза – от неожиданно появившегося света их покалывало. Сразу же к горлу подступили слезы, и я снова расплакалась.
* * *
Гу Хао глянул через низкую ограду во двор школы. Увидев Тай Вэя, сбегающего по ступенькам вниз, он поспешно выкинул сигарету и махнул ему рукой.
Как только тот переступил порог, Гу Хао спросил:
– Ну как?
– Никак… – Тай Вэй поджал губы. – Я ходил в учебный отдел – они сказали, что в последнее время никто никуда не переводился. Обошел всю школу, старшее отделение вместе с младшим – всего у них тысяча двести четырнадцать учеников, и все на месте.
Помолчав какое-то время, Гу Хао произнес:
– Что же тогда…
– Ее фамилия Су, да? Довольно редкая… Во всей школе есть лишь четыре ученика с этой фамилией: один в старшей, остальные три в младшей. – Тай Вэй помотал головой. – Мне удалось посмотреть на список учащихся; тот, с фамилией Су, – парень.
Гу Хао рассеянно хмыкнул и снова достал сигарету.
– Отец, может, ты ошибся? Может, не в этой школе? – Вэй наблюдал за выражением его лица. – Четвертая школа совсем не подходит.
– Нет, все верно. Девочка была точь-в-точь в такой же школьной форме, – Гу Хао нахмурился. – К тому же я видел ее школьный значок – она точно ходила в четвертую.
– Насчет значка… – Тай Вэй тяжело вздохнул. – Я тоже думал, что обнаружу хоть что-нибудь, но в этой школе ни на одного ученика не стало меньше.
– Значит, ты все же мнительный, – Гу Хао усмехнулся. – Какой-то подросток потерял значок и его унесло в канализацию – это же совершенно нормально…
– Верно… – Вэй понурил голову. – Мой наставник сказал то же самое.
– Иди занимайся делами, – Хао махнул рукой, – а я поеду домой.
В глаза Тай Вэю бросилась его бледность.
– Ты тоже не надумывай себе невесть что… Живи своей жизнью, она же тебе никто – не стоит так убиваться!
– Возможно, в этом деле даже замешана нечистая сила… – Гу Хао будто пропустил его слова мимо ушей. – Все вокруг врут… Что-то тут точно нечисто.
– Может, как у меня выдастся время, я спрошу в департаменте образования? – предложил Тай Вэй. – Так или иначе, но постараюсь узнать, в какой школе учится эта девочка…
– Не нужно. – Гу Хао, повернувшись, направился прочь со двора школы. – Она точно отсюда.
* * *
На втором этаже учебного здания Цзян Тин, сидя рядом с окном, оцепенело смотрела на двух мужчин рядом с воротами школы. Она знала того, что постарше, и понимала, о чем они говорят.
Учитель геометрии внезапно повысил голос, одновременно тяжело шлепнув тряпкой по доске:
– А ну не отвлекаться!
Цзян Тин сразу же повернулась и, как назло, встретилась с недовольным взглядом учителя. Она поспешно опустила глаза и сосредоточилась на циркуле, лежащем на столе.
* * *
Солнце наконец-то чаще стало выглядывать из-за облаков. Температура постепенно росла, воздух становится более сухим. Вдоль дороги поднимались клубы пыли – не было и намека на то, что совсем недавно здесь несколько дней подряд лил дождь.
Внедорожник въехал на улицу Фэншоу и повернул налево, на улицу Сяонаньи. Снова проехав несколько метров, замедлился и вскоре остановился на обочине. Тай Вэй вышел из автомобиля и, оглядевшись, направился в начало улицы Сяонаньи.
Было десять часов утра. Людей на дороге почти не встречалось. Высаженные вдоль дороги тополя уже вовсю расцвели, а их листья издавали мягкий шелест при дуновениях ветра.
Тай Вэй шел медленно. Его взгляд был прикован к земле, будто искал какую-то подозрительную улику – пусть даже он и понимал, что это невозможно.
Дойдя до перекрестка Сяонаньи и улицы Фэншоу, Вэй остановился и огляделся по сторонам. Здесь людей и машин было намного больше; никто не замечал молодого человека, долгое время стоявшего на перекрестке. Все продолжали жить своей мирной
