знал – Джекки ищет вовсе не разовой связи, а любви и серьезных отношений. Фостеру не хотелось поступать с ней жестоко и дарить ложную надежду.
– Это ведь не со стола генерала Декстера? – спросил Фостер.
– Нет, а почему ты спрашиваешь? – не поняла Роуз.
– А ему сегодня подарили ящик шампанского, – пояснил Рей. – Только он обрадовался, а оказалось – шампанское безалкогольное. Детское.
По громкой связи сообщили о прибытии «гостей» на базу, и Фостер выдохнул.
– Извини, Джекки, сегодня ты пьёшь без меня. Мне будет совсем не до этого, к спецроте повышенное внимание, сама понимаешь.
– Ничего, шампанское тебя дождётся, – пообещала доктор Роуз и прошептала вслед: – И я тоже.
Глава 7. Психолог
– I! LOVE! MY MOTHERLAND!
Группа «Вашингтон иглс» старалась изо всех сил: бас-гитара разрывалась жесткими аккордами, вокалист исступлённо орал в микрофон, барабанщик выдавал быстрый агрессивный ритм.
На таких концертах зрители всегда трясут хайрами, дёргаются и размахивают руками, кричат и хлопают, а не сидят неподвижно с каменными лицами. Но военные – плохие зрители. Единственный их плюс – всегда аплодируют и никогда не закидают тухлыми томатами.
Лейтенант Фостер в парадной синей форме и белой фуражке сидел достаточно далеко от наспех собранной возле плаца сцены, чтобы музыка не оглушала его, и внимательно следил за своими подопечными экстра. Те выглядели зажатыми, сидели прямо, будто кол проглотили и боялись лишний раз пошевелиться. А причина их волнения – гражданский в нелепом коричневом костюме с блокнотом в руках, что сидел за спиной Фостера и холодным взглядом ловил каждое движение ребят.
Фостер и Льюис не были довольны присутствием психолога из ведомства «PLUS». Этот тип приехал на черном джипе вместе с генералом Уэйнартом и некой мисс Сандерс. Фостер слышал, что эти двое руководят программой «Экстра» и явились оценить её успешность, для чего и привезли с собой психолога.
Пускать гражданского везде, куда тот захочет пойти, позволить ему тестировать своих ребят, чтобы он смог принять решение – оставить их здесь, отправить на переподготовку или перевести в другое место – эта перспектива не радовала командира спецроты и его зама. Но с генералом Декстером не поспоришь, и Льюис с Фостером решили отнестись к происходящему с долей иронии – что эти штатские белые воротнички понимают? Все знают, как надо проходить их тесты, чтобы показать желаемый результат.
Однако реакция экстра на новость о прибытии психолога Фостера удивила и озадачила. Все трое побелели как мел, у Карла даже губы задрожали.
– Переведут… точно переведут, – лепетал Роман. – Прощайте друзья, не поминайте лихом.
– И меня переведут, – Рейн опустила глаза. – Больше не увидимся.
– Лейтенант Фостер, сэр, – Карл едва не плакал, – умоляю, не рассказывайте им что я Краша хотел сожрать. Я же его не съел! И никого из своих не ел. Я же выполнял все приказы, умоляю!
Рейн встряхнула его за плечи:
– Успокойся, Карл! Ты эффективен. Тебя не отправят в центр. Главное, не давай им повода думать иначе.
– Да что с вами такое? – рявкнул Льюис. – Чего вы перепугались этого гражданского умника? Думаете, я просто так отдам своих людей? Да чёрта с два!
– Сэр, разрешите доложить, – сказал Роман тихо. – Он не какой-то гражданский, он из ведомства «PLUS». Мы принадлежим ведомству, мы – их собственность. Они распоряжаются нами, как рабами, и никто не сможет им помешать. Будут проверять не только нашу эффективность. Они залезут к нам в голову. Их будут интересовать наши личные отношения, конфликты и привязанности. Если узнают, что мы нарушили хоть что-то – конец.
– Вот что. Приказываю перестать мочить штанишки, – заявил Льюис. – Я – командир роты, так что любая проверка – моя забота. Несите службу согласно штатному расписанию и не забивайте голову всякой хренью. А сейчас приготовить парадную форму. Там музыканты приехали и телевизионщики, ваши рожи на всю страну покажут, так что всем приказано блестеть, как ёлочные игрушки!
Кибербойцов не хотели пускать на концерт из-за телесъемки – настоящих боевых киборгов людям не показывают, мол, вредят пропаганде. Но капитан Нортон заявил:
– Пусть телевизионщики их не снимают или на монтаже вырежут. Не стану я лишать своих ребят праздника, потому что они, видите ли, портят кому-то картинку.
Генерал Декстер его поддержал. И сейчас Моралес, Пайн, Джонсон и другие киборги сидели в самом дальнем ряду, но как и остальные наслаждались концертом.
После «Вашингтон иглс» выступал рэпер Лил Ган. И половину его выступления зрители пропустили мимо ушей, обмениваясь шуточками по поводу имени исполнителя. (*Lil gun – «маленькая пушкаствол» англ.) Кто-то предложил даже показать ему пушки нормального размера, их тут полно. Фостер рэп не любил и откровенно скучал, но в конце аплодировал со всеми, от души благодаря Лил Гана, за то, что тот наконец заткнулся.
– Хоть бы одна певичка к нам приехала, задом потрясла, – жаловался Эймс, – нет, привезли каких-то уродов. У нас тут и своих хватает.
– Похоже, Нейт, кроме тебя некому исправить эту несправедливость, – заметил Фостер. – Так что делать нечего, лезь на сцену и начинай трясти задом. А мы тебе поаплодируем.
Едва Эймс открыл рот, чтобы высказать Фостеру всё, что о нём думает, рядом материализовалась репортерша с микрофоном, и старший лейтенант быстро испарился,
