создания «луков». Поскольку это независимый журнал, она может дать волю своему творчеству и использовать только то, что ей нравится, не оглядываясь на рекламодателей и редакторов. С помощью Марии Ванья по очереди надевает подобранные Мией предметы одежды, а та молча наблюдает за происходящим. Одобрив наряд, Мия вносит последние штрихи от себя: выворачивает жилет наизнанку, закатывает брюки, обнажая лодыжки модели, надевает на нее сразу несколько ремней, повязывает рубашку на плечи…
Пространство лофта разделено на две части аркадой, за ней располагается место для съемок. Я вижу, что за каждым арочным проемом стена выкрашена в свой цвет: оранжевый, бирюзовый, яблочно-зеленый, желтый. Мария объясняет, что это было сделано накануне ассистентами декоратора, которые на следующий день вновь перекрасят стены в белый цвет. Когда я выглядываю в арку, чтобы лучше рассмотреть подиум и реквизит, с которыми Ванья будет позировать, то вижу в глубине комнаты двух человек, мужчину и женщину лет пятидесяти, которых не было за обедом. Это ассистенты художника-постановщика, того самого, который придумал покрасить стену в разные цвета и подобрал реквизит для съемок. Они покрасили стену накануне, а сегодня отвечают за реквизит. За все время моего присутствия на съемочной площадке никто так и не заговорил с ними, и они оставались в своем уголке; разве что раз по просьбе Адели, фотографа, передвинули кресло и велосипед в стиле ретро.
Тема фотосъемки — разноцветный винил в моде 1960‑х годов, отсюда макияж Ваньи, цветные стены, винтажный реквизит и обилие яркой одежды и обуви. Ванья готова, ее ногти перекрашены, наложен новый макияж, и на ней разноцветный наряд. Адель говорит ей встать перед бирюзовой стеной и просит практикантку поставить туда торшер с зеленым абажуром. Только сейчас я замечаю, что Адель беременна и срок уже приличный. Начинается фотосессия, Ванья перемещается вокруг торшера, двигается с полуоткрытым ртом и замирает, пока Адель стоя делает серию снимков. Вдруг Адель останавливается и раздраженно обращается к находящейся в двух-трех метрах от нее практикантке, которой на вид не больше двадцати: «Ты должна стоять рядом все время, вот тут, позади меня, ясно тебе? Если мне понадобится стул или бутылка воды, ты должна все время быть рядом».
Бутылка и стул, о которых идет речь, стоят сантиметрах в сорока от нее, практически у ног ассистента фотографа, про которого Мария мне тихо сообщает, что он бойфренд Адели. Молодая практикантка краснеет, явно смущенная сделанным ей при всех замечанием. Она опускает глаза, робко отвечает «да, извините» и приближается, чтобы передать стул и бутылку. Адель садится и под изумленными взглядами коллег театрально вздыхает и поглаживает живот с мягким, мечтательным видом. Резкий переход от грубого приказа практикантке к демонстрации материнской нежности совершенно меня озадачивает.
Этот эпизод демонстрирует силу иерархии там, где с виду все сотрудники равны. Адель, утвердив свою позицию власти и продемонстрировав законное превосходство, вновь берет камеру. Она продолжает снимать, а ее настроение продолжает скакать, как на американских горках. Адель то ласково обращается к Ванье, то агрессивно к своим практикантам и особенно к ассистенту по свету. Последний, как и оба ассистента декоратора — единственные на съемочной площадке, к кому обращаются на вы, чтобы обозначить, что они всего лишь исполнители, а не творческие работники, и что они не принадлежат к этому миру, где все общаются друг с другом на ты.
Внезапно у Ваньи падает давление. Находясь на грани обморока, она просит колу и опускается на стул, а Мия, визажист, парикмахер и Мария ухаживают за ней. Сделав несколько глотков и съев кусочек яблока, Ванья готова работать снова, съемка возобновляется. Я пользуюсь паузой и обмениваюсь парой слов с маникюршей Шанталь, в одиночестве сидящей у гримерного стола, пока остальные члены команды участвуют или помогают на фотосъемке. Шанталь доброжелательная, улыбчивая и скромная девушка; за весь день она ни разу не заговорила по собственной инициативе. Она выросла на юге Франции и переехала в Париж семь месяцев назад. Ей нравится город, но она живет в крошечной студии площадью 14 квадратных метров в многоэтажке в XV округе, и там, по ее словам, полная антисанитария. Она останется там до тех пор, пока не получит социальное жилье, потому что «не может позволить себе платить 700 евро за аренду», не имея постоянного подтвержденного дохода.
Я ускользаю около семи вечера, зная, что съемки будут продолжаться до десяти. Уходя, я прошу Марию назвать мне имена и фамилии всех присутствующих, кроме стажеров и ассистентов, которых она не знает. Позже я узнаю из интернета, что Адель работала для известных мировых глянцевых журналов, снимала рекламные кампании для люксовых брендов и проводила свои персональные выставки в известных музеях и галереях в столицах моды. Она признанный профессионал, так же как и парикмахер с визажистом, которых представляют престижные агентства: у них есть персональные веб-сайты, где представлены их многочисленные совместные работы с мировыми знаменитостями для рекламных кампаний и таких известных изданий, как Vogue. Что касается Ваньи, то она настоящая топ-модель, о чем свидетельствует эксклюзивный контракт, заключенный ею с американским брендом класса люкс. А вот о Шанталь в интернете нет ни слова.
Во время фотосъемок Мария с некоторой гордостью сообщила мне, что никому на площадке не заплатят за эту работу, а затем добавила, имея в виду ассистентов декоратора: «Эти ребята в углу пробудут здесь не только сегодня, они и вчера весь день красили, а завтра опять вернутся на целый день, чтобы вновь перекрасить стены в белый».
Бесплатный труд в мире моды: пример модельного бизнеса
В описанной ситуации работники бесплатно участвуют в производстве изображений для Mena, потому что эта публикация в этом журнале ценна и значима для их профессиональной карьеры, несмотря на то что у них всех разный статус.
Хотя этот сектор деятельности обрамлен специфическими правилами (сами по себе заслуживают отдельного исследования[70]), модельный бизнес олицетворяет ценностные стандарты, характерные для моды. Изучая правила, согласно которым модели делают карьеру, мы можем ясно увидеть динамику и экономику, как символическую, так и материальную, которые лежат в основе работы в моде, и понять, почему неоплачиваемый труд здесь является нормой.
Ванесса — единственная модель, с которой я встретилась не на фотосессии. У нас есть общая знакомая, поэтому Ванесса согласилась дать мне интервью[71]. Она родом из Эльзаса, но уже несколько лет живет в Париже. Ванесса одна из немногих моделей-француженок, которых я встретила за время исследования. Большинство моделей приезжают из Восточной Европы, России или Бразилии. На этом уникальность Ванессы не заканчивается: она имеет
