– Да, папа. – Она со страхом взглянула на него: – Папа, но ведь я не порвала чулочки!
– Я это уже слышал. Теперь пойдешь рядом с нами, чтобы мы добрались до дома без приключений.
Понурив голову, Сара что-то пробормотала себе под нос. Не расслышав, Натали наклонилась к ней:
– Что ты сказала, моя хорошая?
Сара встретилась с ней взглядом. Глаза ее были полны стыда и отчаяния.
– Меня поставят в угол, когда мы придем домой?
Натали побледнела. Выпрямившись, она вопросительно взглянула на лорда Малкома. Тот, нахмурившись, смотрел на дочь. Похоже, его не меньше Натали удивил ее вопрос.
– Не думаю, что тебе придется стоять в углу, – ласково ответила она.
– А на меня наденут детские поводки?
– Конечно, нет! Ты уже слишком большая, чтобы их на тебя надевать.
Сара облегченно вздохнула. Натали вновь попыталась поймать взгляд лорда Малкома, но он, все так же хмурясь, рассеянно смотрел вдаль, поверх головы Сары. Тогда Натали взяла Сару за другую руку, и они все вместе неторопливо направились к дому. Сара больше не делала попыток вырвать у них свои руки. Шаловливый ребенок, только что беззаботно носившийся по холму, исчез, а вместо него появился другой, вовсе на него не похожий, подавленный и несчастный.
Что-то странное происходит в этой семье, подумала Натали, а что – она пока понять не могла. Но радость, которая переполняла ее утром, померкла. Было что-то пугающее в быстрой смене настроений девочки и в ее страхах, равно как и в быстрой смене настроений ее отца, непонятно чем вызванной. То он весело смеялся и шутил, то становился угрюмым, причем казалось, он никогда больше не улыбнется.
Может быть, он все еще скорбит по Кэтрин? Другого объяснения не приходило Натали в голову. А Сара? Ей не верилось, что Сара, как утверждал лорд Малком, до сих пор страдает оттого, что потеряла мать, ведь с тех пор прошло уже три года, вряд ли малышка что-то помнит, слишком она еще мала.
Вернувшись в Ларкспер, Натали отвела Сару наверх, чтобы няня переодела ей чулочки. Улучив момент, няня отвела Натали в сторону.
– С этим ребенком что-то не так, – мрачно прошептала она. – Сегодня утром она пролила молоко и так вздрогнула, будто ждала, что я ее ударю.
– Да, – тихо ответила Натали. – Она постоянно ждет наказания. Должно быть, миссис Торп обращалась с ней намного хуже, чем считает лорд Малком.
Няня скептически взглянула на нее:
– По тому, что ты мне говорила, я поняла, что эта женщина служила у них всего несколько месяцев. Как она могла запугать такую веселую малышку за столь короткое время?
– Не знаю, – ответила Натали обеспокоено. – Может быть, Сара более чуткий ребенок, чем большинство остальных детей?
По выражению лица няни было видно, что эти слова ее не убедили.
– Гм… – хмыкнула она. – Что ж, пойду переодену ей чулки. Это чудо, что они не порвались, ведь они шелковые, из чистого шелка. Совершенно неподходящая одежда для ребенка ее возраста.
– А почему она надела шелковые чулки? Почему ты ей разрешила?
– Да потому, что у нее нет других! – фыркнула няня. – Веришь? Я перебирала ее белье и не нашла ни одной пары шерстяных или простых чулок – только шелковые! Я уж не говорю о платьицах, шляпках, туфельках… Никогда такой красоты я не видела! А посмотрела бы ты на ее ночные рубашки! Одна отделка стоит столько, сколько я получаю за месяц работы! Настоящее кружево, уж в чем, в чем, а в этом я разбираюсь. А сами рубашки – из муслина. И это у ребенка, которому вся эта одежда на следующий год уже будет мала! – Няня неодобрительно покачала головой.
– Странно, – прошептала Натали, испытывая какую-то тревогу, и, подавив ее, быстро заговорила: – Но в конце концов, лорд Малком богатый человек. Почему бы ему не купить своей единственной дочери все самое лучшее?
– Если хочешь знать мое мнение, это пустая трата денег, – изрекла няня и пристально взглянула на Натали. – Будь осторожна, девочка.
– Я? – Натали с досадой почувствовала, что краснеет. – А какое это имеет отношение ко мне?
– Вот-вот. Напоминай себе об этом время от времени.
С этими словами няня быстро вышла из комнаты, чтобы заняться переодеванием Сары. Натали смотрела ей вслед, раздраженно постукивая ногой. Она вовсе не собиралась кидаться на защиту лорда Малкома. Само как-то получилось. И нечего няне – да и вообще кому бы то ни было! – напоминать ей о том, что она должна быть начеку. И вообще, если няня высказывает свое мнение в завуалированной форме, так почему тогда она не может этого сделать?
«Будь осторожна»… Как же! Никакая опасность ей не грозит! Абсолютно никакая.
Глава 8
Малком тихо постучал и открыл дверь просторной детской комнаты. В дальнем конце ее стоял письменный стол. За ним, низко склонившись, сидела Сара и что-то рисовала, а Натали стояла за ее спиной и внимательно наблюдала за своей питомицей. Карандаш казался огромным в маленькой ручонке. Девочка крепко держала его и медленно, с огромным старанием, водила им по бумаге. Услышав, что дверь открывается, Натали подняла голову, но Сара даже ухом не повела, всецело отдавшись своему занятию. Натали встретилась взглядом с Малкомом, и лицо ее озарилось улыбкой, присущей лишь ей одной: милой, застенчивой и ласковой. Она показалась Малкому не похожей на себя, сейчас она была красивее, мягче. Сначала он никак не мог понять причины, и вдруг его осенило: он впервые видит ее без шляпки.
Оказалось, у нее великолепные волосы теплого каштанового цвета, очень пышные и густые. На затылке они были собраны в аккуратный пучок, а по бокам, обрамляя лицо, спускались две косы. Прическа шла Натали необычайно, однако, по мнению Малкома, безукоризненной ее нельзя было назвать: непокорные завитки уже успели выбиться наружу и теперь спускались на стройную шею, придавая всему облику Натали необъяснимое очарование.
Приложив палец к губам, чтобы призвать Малкома к молчанию, Натали вновь одарила его лучезарной улыбкой и обратила внимание на Сару. Малком не имел ничего против того, чтобы помолчать. Впрочем, он мог бы сказать Натали, что его дочери все равно молчит он или разговаривает: когда Сара чем-то занималась, она умела настолько отрешиться от окружающего – мира, что ничего не видела и не слышала.
Неслышно прикрыв за собой дверь, Малком прислонился к стене и стал наблюдать за ними.
Натали положила перед его дочерью на стол цветок. Именно его Сара, наверное, и пыталась нарисовать. Натали с изумлением наблюдала за девочкой. Ее потрясли успехи малышки.
– Сара, это просто замечательно! Какая же ты молодец! – наконец воскликнула она. Сара не ответила. Похоже, девочка даже не слышала ее, всецело поглощенная своим творчеством. – Вы не говорили мне, что у вашей дочери редкий талант, – обратилась Натали к Малкому.
