заржал, но уже немного потише.
— А что за посёлок этот? Рыбацкий… — спросил Шульгин.
— Да местный там коренной народ, испокон веков рыбу сетями ловит. Рыбнадзор глаза закрывает. Дескать, у них это… как называется по-умному… этнос или занятие предков, как там… не знаю, как сказать. Короче, народ живет как хочет. Но люди душевные, не то что городские.
— Ну и ты, я смотрю, не из интеллигентов, — подколол его Шульгин.
— Ой, так я-то техникум почти закончил, — фыркнул Герра. — Преподавателю вот не надавал бы по мордасам в свое время, так точно бы второй курс закончил. А чего ты-то в посёлок потянулся, товарищ мильтон?
— По работе, — коротко ответил Николай.
— Я слыхал, там зэк беглый объявился. Убивец. У Сартылая, местного рыбака, лодку слямзил, а самого Сартылая так и не нашли. И ещё одного местного убил, «Ниву» забрал.
— А ты откуда знаешь? — насторожился Шульгин.
— Да у нас же тут все друг друга знают, — хмыкнул Герра. — Каждый через десятое колено: или кум, или сват, или брат. Даже с коренными… Они к нам приезжают, на русских женятся. В Заозерске всё перемешалось уже. Тот посёлок — скоро и чистокровных не останется, некому будет рыбу ловить.
— Ну это ваша проблема, — отмахнулся Шульгин. — Ты мне вот, что скажи. Мне, короче, нужна будет лодка. Хорошая, с мотором.
— О, так это организуем, — оживился Герра. — Есть у меня знакомец один, у него водомёт — сорок кобыл и ПВХ-шка на три девяносто. Самое то по бурунам ходить.
— ПВХ-шка? — переспросил Коля. — Это как?
— Ну как, как… — скалился Герра. — Вот ты, городское племя. Надувная, значит.
— Надувная! — поразился Шульгин и снова поглядел в окошко. — Не порвётся?
— Ни в жись. У неё же и дно даже бронированное.
— Дно бронированное? — уточнил Шульгин. — Как — бронированное? Железом, что ли?
— Вот ты совсем деревня, хотя, вроде, из города, — фыркнул Герра. — Нет, конечно. Плёнкой проклеено дополнительно, чтобы по порогам скользить. Ты лодок таких не видел, что ли? Что ж ты видел тогда. Ладно, сам увидишь ещё.
Машина въехала в посёлок. Полз туман, в воздухе стояла сырая тяжесть, но дождь перестал моросить. Где-то в глубине улиц залаяли собаки.
Уазик ещё несколько минут мерно покачивался на ухабах, а потом остановился у заросшего двора.
— Всё, приехали, — сказал Герра, закрутив окно и повернув голову. — Короче, ты ему водки не давай, пока не свозит туда-сюда. Он тебя умолять будет, но ты не давай. Денег не давай, только когда привезёт. А чего тебе, куда надобно-то?
— Этот зэк беглый, — объяснил Коля, — он по реке сюда попал, правильно? На лодке Сартылая.
— Ясен перец, не по воздуху ж прилетел.
— Мне надо узнать, откуда он пришёл.
Коля поправил под курткой пистолет в наплечной кобуре.
Герра вылез.
— Эй, Кривоглазый! — крикнул шоферюга в сторону калитки. — Выходь, глянь, я тебе туриста подогнал — с тебя пузырь, ха!
Крикнул он это громко, а потом приглушил голос и шепнул Коле:
— Я его так подзуживаю, знаешь, я-то за пузырь не работаю. Ты же обещал подкинуть, кроме аванса?
Коля вынул пятитысячную и сунул её шофёру. Тот потянул руку, но Коля отдернул купюру обратно и сказал ровно:
— Но только после того, как организуешь мне лодку с мотором.
Герра криво улыбнулся и махнул рукой:
— Да вон он, уже идёт. Провожатый твой…
Из низкого, будто вросшего в землю домика вывалилось тело — мужик в драной телогрейке и сапогах, с помятой мордой. Щетина на щеках напоминала осеннюю усыхающую поросль.
— Ты гляди-ка, — усмехнулся Герра, — не пьяный, не шатается. Это хорошо. Просто с похмелюги, видать. Злой, как чёрт будет. Но ты всё равно пить не давай, иначе ничего не выгорит.
— Чего надо? — прохрипел мужик.
Ростом этот Кривоглазый был небольшой, но широкоплечий. Ладони — как лопаты. Приземистый, с короткой шеей, широкой приплюснутой головой и толстыми ногами, будто жизнь всё время давила на него сверху, а он упирался и шёл, как маленький танк.
— Шоколада! — передразнил его Герра. — Иди, Кривоглазый, принимай гостей. Клиент у тебя.
— А-а, турист? — мужик разглядел, наконец, Колю. — Куда закинуть? На второй порог? Или на малую Лебяжку?
— Да я не рыбак, — сказал Коля. — Меня Николай зовут. А тебя как?
— Кривоглазый.
Шульгин снова было поморщился, но вовремя выправил лицо.
— Ну, так и зовут, что ли?
— По паспорту уж не помню как. Зови Кривоглазый.
— А почему Кривоглазый? — спросил Коля. — Вроде, не…
— А потому что, когда я выпью, один глаз сразу закрывается. И хоть убей, не открывается, пока не просохну.
— Это у него нервный тик или что-то такое на почве алкоголизма, — вставил Герра, изображая медицинского эксперта.
— Херня-война, — отмахнулся Кривоглазый. — Мне от этого даже лучше. Хоть чем-то отличаюсь от вас, остальных.
— Ну, ты ещё и больше всех выпить можешь, — рассмеялся Герра. — А потом в избу проходишь, не наклоняясь: ноги-то короткие, как обрубыши. Кхе-кхе!
— Ща двину, мля, — сказал Кривоглазый, и Герра сразу попятился.
Коля пригляделся: местные дома почему-то все действительно были с низкими дверными проёмами. Даже хозяйственные постройки и бани. Чтобы обычному человеку пройти, нужно было согнуться в три погибели. А Кривоглазому — нет. Наверное, такая особенность теплосбережения в Сибири — низкие двери, низкие проёмы.
Больше ничего не придумалось.
— Ну так что, молодой, чего хотел-то? — спросил Кривоглазый, глядя прямо на Шульгина.
— Лодка нужна. Хорошая, быстрая. Русло проверить, пройти вниз по течению. Ну и дробовичок не помешал бы, — ответил Коля.
— Платить сколько будешь? — прищурился Кривоглазый.
— По деньгам не обижу, — заверил Шульгин.
— Вот это по-нашему! — мужик довольно хмыкнул. — Всё тебе будет по высшему разряду. И дробовика два возьмём. Ты, значит, Сартылая искать едешь? Только его уже искали, не нашли.
— Не совсем Сартылая, — сказал Коля. — Но пройдёмся по его маршруту, осмотримся.
— Пузырь вперёд, остальное потом, — заявил Кривоглазый.
— Нет, — отрезал Шульгин. — Продукты, бензин, масло — всё закуплю. А водяра только по приезду.
— Вот ты
