полковником Гельмутом Ротом, немедленно приступили к работе.
— Активировать глушение! — командовал Рот, наблюдая через бинокль за воздушными целями. — Частоты 432 и 478 мегагерц. Перекрыть весь спектр!
Радиоволны стремительно накрыли поле боя, сбивая навигацию советских беспилотников. Несколько аппаратов потеряли управление и рухнули в землю.
— Превосходно, — процедил сквозь зубы Рот. — Но это ещё не всё. Запустить дымовые завесы!
По приказу офицера, на позиции немецких танков выдвинулись специальные машины, выбросив густые клубы дыма. Вскоре поле боя заволокло настолько, что видимость снизилась до минимума.
Тем временем на советском командном пункте Алексей Громов напряжённо всматривался в экраны мониторов. Он видел, как один за другим гаснут сигналы от его аппаратов.
— Немцы снова глушат связь и закрывают поле боя дымом, — докладывал оператор. — Теряем машины.
Громов стиснул зубы:
— Переводите оставшиеся аппараты на повышенную высоту. Сфокусируйте камеры на край дымовой завесы. Нам нужны координаты танковых колонн!
Советские дроны стали осторожно обходить зону глушения, поднявшись выше облаков дыма. Спустя некоторое время Громов облегчённо выдохнул:
— Вот они. Передавайте координаты немедленно Ватутину и Ротмистрову!
Генерал Ротмистров, получив данные, отдал приказ артиллерии:
— Накроем фрицев! Максимальная плотность удара по указанным координатам!
Советские орудия открыли огонь. Снаряды начали падать точно на немецкие позиции, разрушая танки и бронетехнику. Однако танковый кулак дивизии СС «Мёртвая голова» продолжал рваться вперёд, несмотря на потери.
Герман Приесс внимательно следил за боем, осознавая всю опасность ситуации:
— Усилить натиск! Выбивайте советские танки!
Обе стороны несли тяжёлые потери. Поле боя было усеяно горящей техникой и телами погибших. Бой достиг кульминации, и казалось, что победитель ещё не определён.
Громов, стоя на командном пункте, чувствовал, что наступает переломный момент:
— Отправьте последние резервы беспилотников. Мы не можем отступить сейчас. Немцы должны быть остановлены здесь, у Псёла.
Воздух снова прорезали стремительно мчащиеся аппараты Громова, прорывающиеся сквозь дым и помехи.
* * *
Часть II: «Ответный удар»
Небо над Прохоровкой постепенно затягивалось дымом и гарью, густой пеленой висевшей над полем боя. В командном пункте 5-й гвардейской танковой армии царила напряжённая обстановка. Генерал-лейтенант Павел Ротмистров внимательно всматривался в карту, покрытую пометками и условными обозначениями.
— Немцы наступают вдоль всего фронта, — сообщил начальник штаба, наклоняясь ближе к командиру. — Танки дивизии СС «Мёртвая голова» прорвались в нескольких местах, наши позиции под серьёзной угрозой.
Ротмистров кивнул, задумчиво проведя рукой по подбородку:
— Если они закрепятся за рекой Псёл, нам придётся отходить и перестраивать оборону. Этого нельзя допустить. Необходимо немедленно наносить контрудар.
— Товарищ генерал, у нас значительные потери техники после утреннего боя, — осторожно заметил штабной офицер. — Немецкие «Тигры» и «Пантеры» превосходят нас по броне и дальности стрельбы.
— В этом вы правы, товарищ майор, — спокойно ответил Ротмистров, глядя в глаза офицеру. — Но сейчас важно не сколько танков у немцев, а как именно мы будем их бить.
В этот момент дверь штаба распахнулась, и внутрь вошёл инженер Алексей Громов.
— Товарищ генерал, мы перенастраиваем оставшиеся аппараты. Будем заходить с других высот и под другими углами. Но для успешного удара нам нужно максимально точное взаимодействие с вашими танками и артиллерией.
— Взаимодействие будет, — твёрдо сказал Ротмистров. — Я уже отдал приказ частям приготовиться к контрудару. Ваши беспилотники должны нанести удар в самый критический момент и по ключевым целям. Сможете обеспечить точность?
— Мы сделаем всё возможное, — заверил Громов.
Через несколько минут Громов уже отдавал последние распоряжения инженерам и операторам на аэродроме. Беспилотники готовились к взлёту. С новой прошивкой и изменёнными параметрами, аппараты должны были стать менее уязвимыми для немецкой защиты.
В это же время на поле боя танкисты 5-й гвардейской танковой армии получили приказ приготовиться к контрудару. Командиры рот и батальонов спешно уточняли координаты, занимали исходные позиции. Танк за танком, ревя двигателями, выстраивались в ударные группы, готовые нанести решительный удар.
Наступил критический момент. Немецкие танки дивизии «Мёртвая голова» уже подходили к реке, намереваясь форсировать её и закрепиться на выгодных позициях. Но неожиданно над ними пронёсся характерный шум беспилотников.
— Русские снова в воздухе! — закричал немецкий наблюдатель.
Но теперь аппараты шли на новых высотах, стремительно маневрируя, обходя зоны действия РЭБ и дымовых завес. Пара мощных взрывов прогремела на ведущих «Тиграх», выводя их из строя и вызывая замешательство в рядах атакующих.
— Вперёд, за Родину! — прогремела команда советского командира батальона.
Контратака советских танков, поддержанная артиллерией и точечными ударами беспилотников, обрушилась на немецкие позиции. Наступательный порыв СС был прерван. Битва достигла своего кульминационного момента, и обе стороны отчаянно сражались, понимая, что исход сражения решится здесь и сейчас.
Часть III: «Охота на командиров»
Утреннее солнце с трудом пробивалось сквозь плотный покров серого дыма и пыли, висевших над позициями немецких дивизий СС. Небо звенело от гула двигателей самолётов и далёких артиллерийских раскатов, но самым тревожным для офицеров был тонкий жужжащий звук беспилотников, появлявшихся неожиданно и столь же быстро исчезавших после коротких, но смертоносных ударов.
Командный пункт дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» располагался в тщательно замаскированном блиндаже на окраине небольшой деревушки. Оберштурмбаннфюрер Клаус Штрайбер нервно курил, проверяя карты и постоянно поглядывая на часы. Его беспокойство передавалось и подчинённым, которые молчаливо ожидали очередного доклада.
— Русские начали охотиться за командирами, — раздражённо проговорил Штрайбер своему адъютанту. — Вчера был уничтожен штаб батальона «Рейха». Сегодня утром потеряна связь с командиром одной из рот. Раньше мы опасались русских снайперов, теперь эта новая угроза с воздуха.
В это время дверь распахнулась, и в помещение вошёл полковник Гельмут Рот, командующий радиоэлектронным подавлением. Он выглядел измождённым и уставшим, но его взгляд оставался холодным и цепким.
— Герр оберштурмбаннфюрер, у нас проблемы, — с трудом выдавил Рот, присаживаясь на стул. — Советские беспилотники адаптировались к нашим помехам. Мы исчерпали свои возможности. Нужны срочные меры, иначе наши командиры станут лёгкими мишенями.
— Как это возможно? — нахмурился Штрайбер, затягиваясь сигаретой. — Вы уверяли, что советские аппараты уже подавлены.
— Да, так и было, — с досадой признался Рот. — Но русские инженеры оказались хитрее. Теперь их дроны используют переменные частоты и высоту, на которой наше оборудование почти бессильно.
Штрайбер раздражённо махнул рукой и вышел на улицу, где в воздухе слышался далёкий свист очередного беспилотника. С запада донеслись приглушённые взрывы — очередной удар пришёлся по командному пункту соседнего подразделения.
— Всем офицерам немедленно менять позиции! — рявкнул Штрайбер адъютанту. — Мы не можем позволить им выбивать наше командование по одному!
На соседних позициях дивизии СС «Рейх» и «Мёртвая голова» ситуация складывалась не лучше. Командиры всё чаще меняли места дислокации, вводя дополнительные меры маскировки и охраны. Но постоянная угроза с воздуха начала подтачивать моральный дух
