— Видишь? — Она улыбнулась ему сквозь слезы. — Ты все равно хорошо провел время.
Он нежно провел пальцами по ее глазам и вытер слезы.
— Да-а. Но я был слишком маленьким, чтобы извлечь из этого урок. И понял я его только годы спустя.
Марисса приподняла брови.
— Извлечь урок?
Каллен кивнул.
— Жизнь невозможно предсказать. Иногда то, что начинается плохо, кончается хорошо. — Он приподнял ее лицо за подбородок. — Все произошло так, как сложились обстоятельства. Я оказался в лодке вместе с отцом. И нам с тобой пришлось пожениться, хотя никто из нас не ожидал этого. Но что произойдет дальше, зависит от нас. — Он наклонился и снова поцеловал ее. Марисса нежно прильнула к ее губам. — Марисса… У нас все получится, если мы постараемся.
Марисса посмотрела на него.
— Я не… — Ее голос надломился. — Я знаю, что мы сможем.
Теперь она плакала и не скрывала слез. Слезы текли по ее щекам, и его горло сжалось. Каллен не хотел, чтобы она плакала. И он поцеловал Мариссу.
Он хотел, чтобы поцелуй был нежным. Хотел извиниться за ее слезы. Хотел пообещать, что из их брака что-то получится. Но с ее губ сорвалось его имя. Он притянул Мариссу к себе и забыл обо всем.
— Каллен, — прошептала она. Потом подняла руки, уперлась ему в грудь и раскрыла губы.
Каллен ощутил свежесть луговых цветов, благоухающих меж трав на пустоши летом. Его сердце учащенно билось, его тело напряглось.
— Марисса, — произнес он срывающимся голосом, в котором слышалось желание.
Марисса встала на цыпочки и обняла его за шею.
Каллен застонал, коснулся губ Мариссы и поцеловал ее еще горячее.
— Да, — прошептала она и прижалась к нему… Не было никакого сомнения.
Она хотела его, как хотела той ночью. Как хотела его все эти месяцы.
Ее голова отклонилась назад, когда он коснулся кончиком языка ложбинки на ее шее. Их сердца бились в унисон.
Он расстегнул одну за другой все пуговицы от воротника и до конца рубашки. Он целовал ее ключицы, притягательную ложбинку на ее груди.
Когда Каллен расстегнул последнюю пуговицу и взял в руки ее грудь, он почувствовал, как она утяжелилась. Он припал к ее груди и лизнул набухшие соски. Потом взял в рот сначала один сосок, потом другой. И почувствовал их вкус. Марисса издавала стоны наслаждения.
Каллен поднял голову, посмотрел на лицо жены и провел кончиком пальца по ее соскам. Ее глаза были темными от желания. Ее губы полуоткрылись, ее дыхание было легким и неглубоким.
— Тебе нравится, когда я это делаю? — заплетающимся языком спросил он.
— Да, — прошептала она, — о да, да, да…
Желание увеличивалось с каждым ударом сердца. Он желал обладать ее телом. Но ему нужно было гораздо больше.
Его заполняло желание быть с Мариссой. С ней, только с ней.
Он хотел сказать ей, но как он мог говорить, когда она скользнула руками под его свитер? Когда она отвечала ему желанием, старым как мир, которое не изменилось за тысячи и тысячи лет?
Каллен провел руками по ее спине. Ему нравилось прижиматься своими крепкими руками к ее шелковистой коже. Он коснулся ее бедер, приподнял ее и прижал к своим возбужденным чреслам.
— Ребенок, — прошептала она, и на секунду Каллен испытал ужас.
— Я навредил ему?
Марисса покачала головой.
— Нет. О, нет. Мы не можем навредить ему таким образом. Я просто… Мое тело изменилось, Каллен. Я не выгляжу, как… как женщина, возбуждающая желания.
Да. Она изменилась. Он уже знал это. Он почувствовал спелость ее груди, ощутил округлость ее живота. Но желание она возбуждала.
Он медленно стянул рубашку с ее плеч. Она попыталась схватить ее, но рубашка выскользнула из рук Мариссы и упала на пол.
— Каллен, — сказала она и устало улыбнулась, подняла руки и прикрыла себя.
Он взял руки Мариссы, поднес их к губам, поцеловал ее ладони, нежно отвел их в сторону и посмотрел на жену, на свою прекрасную жену.
Ее грудь была полной и желанной, ее соски были темными, как спелые вишни. Ее живот был округлым. У него даже перехватило дыхание.
— Я… я набрала вес, — с сомнением произнесла она.
Он улыбнулся.
— Надеюсь.
— Я имею в виду… Я выгляжу как…
— Ты выглядишь, как моя жена, — закончил Каллен, схватил ее на руки и понес через темный дом наверх в спальню.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Марисса прильнула к шее Каллена, пока он нес ее в спальню.
Она была обнажена, он все еще одет. Грубая ткань его одежды соприкасалась с ее чувствительной кожей. Это прикосновение еще больше возбуждало ее.
Каллен положил Мариссу посередине кровати и опустился к ней, упираясь обеими руками в матрас. Он целовал ее медленно, заставляя ее окончательно расслабиться. Он хотел ощутить ее и хотел, чтобы она ощутила его.
Марисса пылко отвечала на эти поцелуи, ей нравилось чувствовать, как его зубы нежно прикусывали ее нижнюю губу, чувствовать его язык. Со слабым стоном она прижимала его к себе.
Каллен стащил с себя свитер и джинсы, не переставая смотреть Мариссе в лицо.
В комнате разлился свет первых отблесков зари. Марисса смотрела на мужчину, который был однажды ее любовником, а теперь стал ее мужем.
Он был прекрасен, точно таким она его и запомнила. Сколько ночей его образ не давал ей покоя? Лицо святого и грешника одновременно, божественно сложенное тело. Широкие плечи, упругие мускулы. Сильная грудная клетка, накачанный брюшной пресс, узкие бедра…
Она взглянула ниже. Волна страсти пробежала по ее телу, от груди до бедер. Он был весь напряжен, возбужден.
— Марисса, — прошептал он, и она подняла глаза и раскрыла ему объятия.
Каллен наклонился и поцеловал ее. Пропустил ее волосы сквозь пальцы, прижал ее к мягкой кровати. Она вздохнула, произнесла его имя тихим шепотом. Он погладил ее грудь. Застонав, она выгнула спину, приподнялась и ответила на это предложение. Он начал ласкать ее руками и губами, ласкать женщину, которую так давно хотел. Он нежно провел рукой по ее округлому животу, прижался губами к ее упругой коже и вошел в нее. Она закричала, и он инстинктивно остановился.
Господи, она была вся в испарине! Ради него. Только ради него.
Он горячо целовал ее, был глубоко в ней. Марисса издала высокий, резкий крик, шедший из ее сердца.
— Марисса, — услышала она утробный голос Каллена, и он коснулся ее губами.
— Нет, — сказала она, — Каллен…
Она хотела остановить его, но как-то получилось, что она вцепилась в его волосы и не оттолкнула его, а прижала к себе. И тут же впустила еще глубже в себя, отвечая на его поцелуи, полные страсти. Перед ее глазами плыли круги.
