Она хотела остановить его, но как-то получилось, что она вцепилась в его волосы и не оттолкнула его, а прижала к себе. И тут же впустила еще глубже в себя, отвечая на его поцелуи, полные страсти. Перед ее глазами плыли круги.
Потом он вскрикнул — и его охватило высшее блаженство. В это мгновенье Марисса почувствовала, как волна наслаждения подхватила ее и увлекла в сияющую бездну. Она только успела понять, что бесконечно счастлива.
Они спали, крепко обнимая друг друга.
Каллен проснулся первым от звука капель, ударяющих по крыше. В комнате разлился бледный утренний свет. Его жена крепко прижималась к нему. Ее голова лежала на сгибе его локтя.
Он осторожно повернулся, все еще крепко прижимая ее к себе. Марисса что-то пробормотала во сне. Ему нравилось ощущать ее грудь на своей груди, ее живот около своего живота.
Он скользнул рукой по ее спине, получая удовольствие от соприкосновения с ее кожей, погладил ее бедро.
«Моя жена», — подумал он. Его прекрасная, смелая, непокорная, невероятная жена.
Боже, он был так счастлив! Он никогда не чувствовал себя таким удовлетворенным…
Марисса ударила его локтем.
— Эй, — прошептал он. — Милая? Ты просну…
Еще толчок. На этот раз он был сильнее, но как она могла ударить его локтем? Одной рукой она обнимала его, а другой — подушку.
Толчок. Толчок, толчок, толчок…
О господи! У Каллена округлились глаза. Это не жена толкала его в живот.
Его толкал сын.
Он осторожно отодвинулся, чтобы приспустить одеяло. Крошечный локоток или, может, маленькое колено сделало складочку на гладкой коже живота Мариссы.
Святая Дева Мария. По лицу Каллена расплылась улыбка.
— Привет, парень, — нежно сказал он.
Еще один толчок — и опять образовалась небольшая складочка. Потом все прекратилось. Каллен ждал, прикусив нижнюю губу. Потом он аккуратно прижал свою руку к животику жены. Прошла секунда, и он почувствовал движение внутри, что-то коснулось его ладони.
Его ребенок поворачивался в чреве Мариссы.
У Каллена сжалось горло.
Совсем недавно ему казалось, что весь мир лежит у его ног. Если бы перед ним неожиданно появилась лампа Аладдина и он потер бы ее и из носика вырвался бы джинн, который сказал бы ему: «Каллен О'Коннелл, у тебя есть одно желание», он ответил бы, даже не раздумывая: «Знаешь что, Джинни, мне ничего не нужно. У меня уже есть все, о чем только можно мечтать».
Как он заблуждался.
Вот что нужно мужчине — ребенок, которого ты любишь, женщина, которую ты боготворишь. Женщина, которую он…
— Ммм.
Марисса просыпалась. Он смотрел, как она открывает глаза и фокусирует взгляд на его лице. Еле заметная робкая улыбка появилась на ее губах. Как простая улыбка могла сделать мужчину таким счастливым?
— Доброе утро, — мягко сказал он. Она снова улыбнулась, и он нагнул голову и поцеловал ее. — Я не хотел будить тебя, — прошептал он и погладил ее живот. — А я познакомился с нашим сыном.
Марисса посмотрела на то место, где лежала рука Каллена. Он проследил ее взгляд.
— Он представился первый, — сказал Каллен и ухмыльнулся. — Ударил меня, и довольно сильно.
Марисса тихо засмеялась. Как это было прекрасно, проснуться утром в полной безопасности на руках своего мужа. И услышать его такой радостный голос, будто их еще не рожденный ребенок уже забил свой первый гол.
— Он часто пихается, — призналась она.
— Все хорошо? Я имею в виду, он так и должен прыгать?
— Ага.
— Тебе не больно?
Марисса усмехнулась.
— Нет.
— То есть, я знаю, что дети ворочаются. Я слышал, как ворочается ребенок Кэсси.
— Кэсси. Жена твоего брата, да?
— Ага. Она уже на сносях. Когда я был у них последний раз, малыш пихался, и Кэсси разрешила мне пощупать… — Каллен нахмурился. — Милая, — мягко сказал он, — прости. Мне только что пришло в голову, что ты ничего не знаешь о моей семье, не считая того немногого, что я тебе рассказал.
— Я могу подождать. — Уголки ее губ подергивались. — Так уж случилось, что у тебя не было времени рассказать им о вынужденной женитьбе.
Он посмотрел на нее так, будто она лишилась рассудка.
— Я не собираюсь говорить им это, — отрывисто сказал он.
Марисса кивнула. Что тут скажешь? Она не знала, как он собирался воспитать ребенка, не сказав своей семье о его существовании. С другой стороны, она не знала его семью. Он вроде говорил, что близок со своими братьями и сестрами, но это могло быть и не так. Можно иметь семью и ничего никому не рассказывать о своей жизни.
Кажется, напрасно она как дура поверила, что прошедшая ночь все изменила.
— Конечно, — кивнула она, села на кровати и сбросила ноги на пол. Рубашка, которая была надета на ней вчера, лежала около двери. Можно ли дойти туда, не скидывая одеяло? Она никогда в жизни не чувствовала себя так неудобно.
— Марисса?
— Да, — отрывисто сказала она.
— Куда ты?
— Я хочу одеться и принять душ. Потом я сделаю кофе, приготовлю завтрак. Что-нибудь…
Каллен потянулся к ее руке и притянул назад к себе.
— Мне не нужен завтрак. — Он коснулся ее волос, слегка погладил ее по затылку. — Единственное, что мне нужно, — это ты.
— Каллен, — тихо выдохнула Марисса. — Прошлой ночью было… Все было очень мило. Но…
— Очень мило? — Он мягко засмеялся, повернул ее лицо к себе и погладил по щеке. — Ну же, милая, по-моему здесь нужны другие слова.
— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Это было… забавно.
Губы Каллена вытянулись.
— Забавно, — повторил он. В его голосе звучало разочарование.
— Да. Ты прав, заниматься… заниматься сексом иногда нам не повредит, но…
Каллен поцеловал ее. Марисса вскрикнула, отстранилась, попыталась не ответить на поцелуй, но не смогла сделать этого.
Она хотела его, хотела снова чувствовать его руки, чувствовать поцелуи своего мужа.
Чувствовать его любовь.
Ее глаза наполнились слезами.
Он никогда не будет любить ее. Но она может любить его, как любила все эти пустые, одинокие месяцы. Она может любить его, позволять ему близость, взять все, что можно, и спрятать любовь глубоко в сердце.
— Каллен, — прошептала она, обнимая его и отвечая на его поцелуй.
Прошло несколько минут, Каллен прижал ее голову к своей груди и нежно провел рукой по спине жены.
— Это не только секс, — тихо сказал он. — Я… Ты нужна мне, Марисса.
Конечно, она ему нужна. Она носила его ребенка. Она видела его взгляд, когда он почувствовал движения своего сына. О, она бы все отдала, чтобы он и на нее посмотрел таким же любящим взглядом.
