– Однажды дедушка дал мне топор и объяснил, что делать. Но если бы нам не были нужны деньги, я бы никогда не стал убивать гусей.
– Останови смерть, – сказала Сьюзан. – Надо придерживаться своих принципов.
Майк пожал плечами. Он хотел рассмеяться, но сдержался:
– Я это и делаю – сохраняю жизнь ферме.
Он был похож на свою мать. У него были такие же красивые глаза, глубокие и печальные. Он словно чего-то ждал, и Сьюзан казалось, что она может проникнуть в его душу. Такое же ожидание жило на лице Сары, и это объединяло ее с сыном. Больше всего на свете Сьюзан хотела, чтобы они были вместе.
– Ты больше не должен убивать гусей, – сказала она мягко.
– Что?
Солнце играло в ее глазах, и, глядя на него, она улыбнулась. Они стояли так близко друг к другу, что она чувствовала тепло его тела. По спине пробежала дрожь, и она захотела задержать эти мгновения.
– Ты можешь уехать с нами в субботу. В самолете есть место.
Майк усмехнулся и облизал губы. Сьюзан видела, что он нервничает, но ей было интересно, о чем он думает.
– Я не могу поехать с вами.
– Почему? – спросила она.
– Потому что я нужен здесь…
Корзина выскользнула у него из рук. И перья начали летать вокруг них, как вьюга, прилипая ко всему, что встретится на пути.
– Извини, – прошептал Майк, не отводя от нее глаз.
– За что? – прошептала она в ответ.
Ее близость мешала ему говорить.
– За то, что перья запутались в твоих волосах.
– Прощаю…
Они молча стояли, пока не услышали звонок тетушки Бэсс, звавший на праздничный обед.
Главным блюдом был гусь, запеченный до золотой корочки. Сара начинила яблоки, как делала ее мать, а Уилл приготовил картофельное пюре. Бэсс сварила репу и начинила гусиной печенью.
– Не очень ли это шикарно? – спросил Джордж, хмурясь.
Он был недоволен свечами, которые Бэсс привезла с собой из Провиданса.
– Праздник же, Джордж, – сказала Бэсс.
– Я не люблю свечи. А что мы будем есть?
– Паломники ели при свечах, – заметила Сьюзан.
– У паломников электричества не было, а у нас есть, – ответил Джордж. – Есть за что быть благодарным.
– Я думаю, это романтично, – сказала девочка, и Сара заметила, как Майк покраснел.
– Лучше разрежь гуся, Джордж, – позвала Бэсс.
– Давай предоставим эту честь гостю.
– Спасибо, – сказал Уилл, когда Джордж вручил ему нож.
Каждый облачился в свою лучшую одежду. Сьюзан надела короткий джемпер, Уилл – мягкие серые вельветовые брюки и голубой свитер. Тетушка Бэсс была все в том же голубом платье с жемчужинами, Майк надел брюки цвета хаки и голубую оксфордскую рубашку, а Сара была одета в длинное зеленое вельветовое платье.
Ее отец надел брюки и белую рубашку, которая пожелтела от времени, но была жестко накрахмалена. Сара понимала, что он не носил ее уже очень давно, и была тронута его стараниями. Наверное, последний раз эту рубашку гладила ее мать. Сара наблюдала, как он суетится на кухне, подбрасывая поленья в огонь.
– Проклятие! – вскрикнул он, когда обжег руку.
– Иди сюда, – сказала Сара, ведя его к раковине и открывая кран.
Потекла ледяная вода, и она подставила руку отца под струю.
– Не вижу никакого смысла в этих дурацких свечах, – проворчал он.
– Пап, сейчас только три часа. Если это порадует тетю Бэсс, почему бы их не оставить?
– Она просто хочет показать, что привыкла жить шикарно там, в Провидансе, с этим старым… как его там.
– Дядя Артур.
– Наготовить столько этих начиненных реп! Можешь представить, как они их сервировали в клубе? Они соревновались, кто сохранит их до Рождества. Это сводит меня с ума. Задуй эти свечи, Сара, хорошо?
– Мама любила свет от свечей.
Она все еще держала его руку под краном, чувствуя силу и напряженность его мышц, и вдруг они ослабли при упоминании матери – злость ушла.
– Да, любила, – сказал он.
– Особенно в праздники, – продолжала Сара. – Мы всегда зажигали свечи на День благодарения и Рождество, помнишь? Красивые и толстые, совсем как эти.
– И они обязательно были белыми. Корабли и свечи, как она говорила, должны быть белыми. Я скучаю по ней каждый день.
– Знаю, папа.
Джордж опять напрягся и взглянул в глаза дочери, словно хотел уличить ее во лжи. Когда она была подростком и иногда приходила поздно с танцев на большой земле, отец так же смотрел ей в глаза, будто в них видел отражение мальчиков, которых она целовала, и пива, которое пила.
– Как твоя болезнь? – спросил он.
– Все в норме.
– Что это значит? Болезнь не может быть в норме. Ты здорова или нет?
– Папа, медицина шагнула вперед, с тех пор как умерла мама.
Она выключила воду, но все еще держала его руку над раковиной. Пытаясь убедить его, что с ней все в порядке, Сара не понимала, почему ее сердце бьется как бешеное. В это время Уилл разрезал гуся, а Сьюзан настаивала на том, чтобы Майк взял кусочек, понравившийся ему, но он смотрел мимо нее на свою мать и внимательно слушал их разговор с дедом.
– Со мной все в порядке, – повторила Сара.
Отец всплеснул руками:
– Что за бестолковый разговор! Если ты не можешь ответить прямо, я не собираюсь утруждать себя вопросами. Потуши свечи, Бэсс! Сейчас же!
Свечи еще горели. Все расселись за стол на те же самые места, которые занимали прошлым вечером. Уилл был удостоен чести разрезать гуся, и теперь, наблюдая, как Бэсс и Сара наполняли свои тарелки, он был доволен тем, что его хвалили за то, как аккуратно он поделил мясо на кусочки. Он боялся, что Сьюзан будет скучать по матери, но его беспокойство оказалось напрасным. Она была полностью поглощена Майком Талботом и не могла оторвать от него глаз.
Сара выглядела потрясающе в своем красивом вельветовом платье, которое идеально облегало ее так, что Уиллу захотелось заключить ее в объятия и поблагодарить за то, какой необыкновенной она была. Наблюдая за тем, как она потянулась к полке за серебряной тарелкой, он залюбовался ее тонкой белокожей шеей и представил, как целует ее.
Они сидели напротив друг друга. Уилл никогда не любил праздники, но сегодня был именно в том расположении духа, который соответствовал Дню благодарения. Он был счастлив. Сара успокаивала и волновала его одновременно – это чувство он не испытывал уже на протяжении многих лет. Ему казалось, что он ее знает лучше, чем кто-либо еще в этом мире, и она знает его не хуже.
Джордж ушел в сарай за кувшином с крепким сидром, и все ждали, когда он вернется. Бэсс, казалось, была очень недовольна плохим настроением брата, а Сара не обращала на это внимание. Понимала ли она, что грубость отца – результат утраты ее матери? Понимал ли это сам Джордж? Скорее всего, да: у них было достаточно времени, чтобы понять это.
