– Я же велел им сломать стену в офисе астронома.
Уилл кивнул. Он улыбался, как будто сообщал боссу, как прекрасно тот выглядит.
– Да. Стена исчезла. И Бриггс с Диллоном тоже. Там какая-то пещера. Мистер Картер спрашивает, не послать ли кого-нибудь их искать.
Трамбо задумался.
– Черт с ними, – сказал он наконец и повернулся к гостям. – Отличное мясо, правда?
– Очень нежное, – сказал Хироси Сато.
– Очень вкусное, – сказал Санни Такахаси.
– Очень полезное для сосудов. – сказал доктор Тацуро.
С приближением шторма Элинор, Корди и Пол Кукали перешли из бара в столовую Китового ланаи. Сильный ветер снаружи завывал в кронах пальм и раскачивал бугенвиллеи.
Пол объяснил, что остался проследить за развитием событий.
– Нам надо было самим сообщить в полицию, – сказала Элинор.
– Я сообщил. Моему другу Чарли Вентуре, шерифу Коны. Он сказал, что это входит в компетенцию полиции штата.
– Опять кивают друг на друга? – спросила Корди.
Пол Кукали пожал плечами:
– Во всяком случае, он сказал, что вряд ли сюда пришлют кого-нибудь сегодня. Полиция штата занята расчисткой дорог, а у ребят Чарли проблемы с наплывом туристов в Кону.
– Но они пошлют кого-нибудь? – спросила Элинор.
– Конечно. Но он сказал, что никто не сообщал им о пропавших на курорте людях.
– Надеюсь, Трамбо не выгонит вас из-за этого с работы.
Кукали улыбнулся:
– Невелика потеря. Я же останусь в университете. Конечно, платят здесь хорошо…, я смог купить себе дом в Ваймеа. Но я не поэтому взялся за эту работу.
Они поговорили про Ваймеа, про охрану памятников, про археологию, а потом ветер и чувство голода загнали их в столовую.
– Думаю, руки было мало, – сказала Корди, когда они уселись за стол. – Может быть, если бы он еще пару раз пробежал мимо с разными частями тела, мы бы и потеряли аппетит, но сейчас я готова съесть целую лошадь.
– Лошадей здесь не подают, – заметил Пол. – Могу порекомендовать аху.
– Это что, лава?
– Нет. Лава – это аха. Аху – это марлин, или рыба-меч. Дороговато, но очень вкусно. Корди взяла меню:
– О'кей-жокей. Я все равно ни за что не плачу. Аху так аху.
Пол тоже заказал аху, а Элинор выбрала улуа – большую плоскую рыбу, которую она ела под другим названием в Южной Америке.
Официант спросил, что они будут пить, и прежде чем кто-либо успел возразить, Корди заказала всем «Пламя Пеле». Потом разговор перешел на работу Элинор.
– Имея дело с философией Просвещения, – сказал Пол, – вы должны свысока смотреть на мифологию моих предков.
– Вовсе нет. Философы отвергали непосредственно предшествующую им мифологию, то есть иудео-христианскую, но пытались вернуться к язычеству. – Она сделала глоток красной жидкости из бокала. – Конечно, с рационалистическим уклоном.
– Да, с точки зрения науки. Элинор кивнула:
– Для этих философов мифология была первой попыткой объяснения явлений природы.
Корди смотрела на них, как на игроков на теннисном корте.
– Нельзя спорить с тем, что мифология затемняла явления не меньше, чем объясняла, – ответил Пол, рассеянно ковыряя вилкой салат – Но с падением этой волшебной завесы вашей и нашей мифологии исчезло и чувство единства с природой, осознание всех окружающих вещей как вместилища сил.
– Вашей мифологии? – переспросил Пол.
– Я имею в виду дохристианскую Европу. К тому же среди моих предков были индейцы…, кажется, сиу.
– Да, для гавайцев все было источником силы. Источником маны. И знаете, мне трудно представить себе, чтобы Дидро или Вольтер приняли такую картину мира.
Официант унес пустые тарелки из-под салата. За открытыми окнами прибой продолжал петь свою древнюю колыбельную.
– Борьба между мифологическим и рациональным мышлением началась гораздо раньше Века Просвещения, – продолжала Элинор, чувствуя, как по телу разливается тепло напитка. Ей вдруг подумалось, что странно в зимний вечер сидеть в блузке без рукавов у открытого окна. – В «Природе вещей» Лукреция не раз повторяется, что только солнце разума развеет предрассудки. Только знание природы позволит не бояться ее.
Пол опять улыбнулся:
– Мои предки, жившие здесь пятнадцать столетий назад, отлично знали природу – всех животных, растения, вулканы.
Корди подалась вперед, как будто ждала этого слова:
– Расскажите нам про вулкан.
– Про Килауэа или Мауна-Лоа?
– Про оба.
– Странно, что они активны в это время. Мы привыкли к извержениям, но они угрожают только тем зданиям, которые построены в неудачном месте.
– А Мауна-Пеле построен в таком месте? Пол замялся.
– По данным ученых, нет. Здесь проходили лавовые потоки, но не в этом столетии. Как вы сами можете видеть, даже при сильном извержении отсюда видны только облака пепла и отраженный свет.
Корди одним глотком допила свой коктейль:
– Я как-то видела фильм…, там еще играли Пол Ньюмен, Эрнест Борнин и другие звезды.
Старый, дурацкий фильм ужасов о курорте в тропиках, погребенном под лавой.
И Пол, и Элинор ждали продолжения.
– Вот мне и стало интересно – не может ли такое случиться здесь? Пол покачал головой:
– Конечно, Мауна-Пеле построили напрасно, но не думаю, что он в ближайшее время будет погребен под лавой. – В голосе его слышалось сожаление.
– Хотелось бы взглянуть на эти вулканы поближе, – услышала Элинор свои слова. Алкоголь явно подействовал на нее сильнее, чем она ожидала.
– Это трудно сделать. Во время извержений Вулканический национальный парк закрывают…, туристы бродят повсюду, а многие вулканические газы могут быть смертельны.
– Помнится, когда-то враги короля Камехамеха были отравлены такими газами? – спросила Элинор. По крыше ланаи забарабанили первые капли дождя. Запах мокрой растительности был почти эротическим.
– Да, – сказал Пол. – В 1790 году вождь Кеоуа решил напасть на Камехамеха. Он разделил войско на три части и приказал им собраться в кратере и просить покровительства Пеле. Когда две группы воинов достигли расположения третьей, они увидели, что все – мужчины, женщины и дети – убиты облаком отравленного газа.
– Не очень-то много морали в этой истории, – сказала Элинор.
– На следующий год Кеоуа был разбит и принесен в жертву, а Камехамеха стал единственным правителем острова.
– Это было далеко отсюда? – спросила Корди.
– Что?
– То место, где отравились воины.
– Нет. Это на склоне того же юго-восточного разлома. Там в окаменевшей грязи до сих пор видны следы ног армии Кеоуа.
Принесли рыбу, и в следующие несколько минут единственными словами были похвалы искусству поваров. Потом Элинор сказала:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
