— И как вы поступали? Подписывали контракт без детального изучения?
Эш помолчал. За то время, что его губы были плотно сжаты, лицо приобрело отсутствующее выражение. Затем он прошептал так тихо, словно делился огромной тайной:
— Если я доверял человеку, то подписывал, даже не читая. Слова на листе бумаги не остановят от предательства. Все, что они могут сделать, — повлиять на суд. Но, как я уже говорил, я никогда не ошибаюсь.
Маргарет сделала еще шаг назад.
— И вам не страшно? Принимать важные решения быстро, основываясь на сомнительных доказательствах?
Мистер Тернер медленно покачал головой — это был не ответ на вопрос Маргарет, а отклонение ее предположений.
— Не думаю, что вы именно это хотели узнать. Полагаю, на самом деле вас волнует, не страшно ли, когда решение приходит столь быстро. Вы боитесь возникновения желания. Вас пугает, что, когда все будет сказано, и даже больше — сделано и у вас не останется ничего, что я мог бы хотеть, я отвернусь от вас.
Слова мистера Тернера были столь точны, что Маргарет показалось, что он действительно разглядел в ее глазах страх. Но это был не тот страшный сон, который закончится на рассвете. Когда он узнает ее настоящее имя, он действительно повернется к ней спиной. И все — что бы между ними ни было — неминуемо закончится.
Эш прикоснулся кончиком пальца к ее губам.
— Поцелуйте меня, — он понизил голос, — когда будете уверены, что безрассудство ошиблось.
Маргарет спешила в свою комнату на этаже прислуги. Стук сердца глухо отдавался во всем теле. Она закрыла за собой дверь и принялась рассматривать пожелтевшую лепнину.
В словах Тернера было мало правды. Но одну вещь она поняла и прочувствовала всем своим нутром. Такой мужчина, как Эш, с его состоянием и перспективами, получит любую женщину. Маргарет сомневалась, что он рассчитывал на легкую победу и хотел добиться ее в первую же ночь, — он затратил на ее обольщение достаточно сил, чтобы не отказываться так быстро от своих планов. А они вряд ли могут быть благородными. Наследники герцога не женятся на своих метрессах.
Маргарет не успела обдумать эту мысль до конца, когда ее поразило внезапное озарение. Герцоги женятся на метрессах. Она знает одного мужчину, поступившего именно так: ее отец.
Эта грязная история была во всех газетах, когда Эш подал иск в церковный суд. События, даже пятидесятилетней давности, не стали менее позорными. Сложно представить отца молодым настойчивым человеком, но, вероятно, он таким и был. Когда ему исполнился двадцать один год, он венчался со своей любовницей. Скромная церемония прошла в маленьком городке в Нортумберленде. Затем он без лишней шумихи представил молодую жену родителям — и они так же тихо пригрозили ему нищетой, если он не откажется от безрассудных идей.
Но родители — даже родители, герцог и герцогиня, — не смогли добиться большего. Для аннулирования брака не было законных оснований. Больше об этом страстном и неблагоразумном союзе никогда не говорили. Одному богу известно, сколько угроз сыпалось на голову несчастной девушки — ее пугали лишениями, расчленением, отравлением. Вскоре она отбыла в Америку, где вышла замуж за богатого финансиста.
В последующие десятилетия она не показывалась в Англии до той поры, пока не стала, по воле Эша, свидетельствовать в суде.
Да. Герцоги все же женятся иногда на своих метрессах. Но Эш отлично знал, что это не приносит ничего хорошего. Ни самому герцогу, ни его любовнице, ни всей семье в целом, которой остается только ожидать неминуемого краха.
Мысли о семье заставили Маргарет вспомнить о письме Ричарда. Она должна ответить в ближайшее удобное время. Предполагалось, что она будет сообщать брату все, что узнает об Эше. Предполагалось, что она будет искать факты, способные подорвать доверие к нему парламента, а не его поцелуи.
И тем не менее она во многом преуспела. Теперь осталось только написать примерно следующее: мистер Эш Тернер считает понятие класса устаревшим заблуждением. Кроме того, он всегда действует так поспешно, что подписывает контракт не читая.
Два самых ценных факта. Первое утверждение было пугающе революционным. Никто не изберет наследником лорда, исповедующего столь радикальные взгляды. И даже если он не стремился сделать никакого политического заявления… что ж, шумиха неминуемо поднимется, и виновнику придется поплатиться. Небольшая подтасовка фактов, и можно считать дело завершенным. Все, что надо сделать, — написать пару фраз.
Просто взять перо и бумагу. Оставалась лишь одна проблема.
В душе Маргарет до сих пор отдавалось эхо его слов, она ощущала тепло его присутствия. Казалось, Эш и сейчас склоняется к ней, их губы почти соприкасаются. В ушах вновь звучит собственный голос: «Вы почти ничего обо мне не знаете». Сейчас, оставшись наедине с собой, она могла добавить: «Я леди Анна Маргарет Далримпл, и лгала вам с целью найти порочащие вас факты. Вы не должны доверять мне». Но в ее воображении мистер Тернер таинственно ей улыбнулся. «Мне не нужны доказательства, чтобы понять, как вы прекрасны и в высшей степени заслуживаете доверия. А я прав. Всегда прав».
Однако на этот раз он ошибался. Она предаст его, разорвет в клочья всю его сдержанную уверенность.
Однако у нее совсем нет желания так поступать. Если Эш ошибся насчет ее персоны, решив, что ей можно доверять, значит, он лишен способности быстро проникать в суть вопроса. Значит, он может ошибаться и во всех других случаях, начиная с того, что ее мнение ему небезразлично. А Маргарет так хотелось, чтобы ее мнение имело для кого-то значение.
Более того. Ей вовсе не хотелось предавать Эша. Она не желала превращать его добрые слова в оружие борьбы. Она не хотела быть одной из первых, кто ввел его в заблуждение.
Маргарет мечтала поцеловать Эша, но не смогла бы себе этого позволить, будь ее совесть запятнана предательством.
Она набрала полную грудь воздуха и решительно взяла лист бумаги. Она напишет это письмо — однако умолчит о том, что узнала. Никто не сможет понять из ее слов, что она имела в виду. Если она решит предать его, должна будет сделать это честно, а не путем искажения фактов. Посему письмо ее получилось крайне простым — скупым на факты, пресным и немного лживым, поскольку в конце Маргарет написала Ричарду, что отец его любит.
После этого она задула единственную свечу и позволила тьме заполнить комнату.
— Эш! — Голос Марка отвлек Эша от утреннего собрания. Всегда ровные интонации брата на этот раз носили оттенок горечи и гнева.
