Мистер Тернер тоже упоминал о том, что его братья жили на улице. Возможно, поэтому Ричард называл его опасным. Но, внимательно вглядываясь в лицо Марка, она не находила ни одного подтверждения влияния на него улицы. Маргарет не знала, что и думать.
— С улиц Бристоля в Итон. Должно быть, слишком большая… разница.
— Не такая уж большая. Я многого добился в первые месяцы обучения, когда все местные хулиганы пытались показать себя. — Он широко улыбнулся. — Если вам приходится драться одновременно с пятью противниками, соблюдать правила невозможно.
Маргарет кольнуло внезапное предчувствие.
— Вам, случайно, не приходилось драться с Ричардом Далримплом?
— С этим? С ним нет. — Марк улыбнулся.
Маргарет с облегчением выдохнула. Если бы он избил ее брата, их без того сомнительная дружба казалась бы ей еще большим лицемерием.
— Только с Эдмундом.
Все надежды в мгновение рухнули.
— А с ним вы дрались по правилам?
— Нет. — Выражение лица стало строгим. — Это было лишь однажды, но хватило нам обоим. После этого Далримплы нашли другие пути издеваться над нами.
Он выглядел таким чистым и невинным — слишком светлые волосы, слишком голубые глаза. Марк был похож на ангела.
Неужели ангелы могут давать женщинам советы, как лучше вывихнуть руку мужчине? Маргарет склонялась к тому, что не могут.
— Вы обеспокоены, не так ли?
— Далримплы мои хозяева. Вполне естественно, что я предана им.
Марк склонил голову набок и внимательно посмотрел на Маргарет:
— Если вам станет легче, скажу, что наши стычки давно в прошлом. После того, что им сделал мой брат, физическое воздействие потеряло смысл.
А ее брат просил остерегаться этого человека. И все же… Ричард не всегда бывал прав. Он не понял бы ее поведения вчера ночью — почему маленький комок холодной земли и чашка горячего молока подтолкнули ее к осознанию того, чего она всячески старалась не замечать.
И сегодня ее день рождения, о котором Ричард даже не вспомнил. Она имеет право хоть изредка нарушить правила — совсем немного.
Маргарет улыбнулась.
— Вы совершенно правы, — сказала она. — Это не должно меня беспокоить.
Через несколько часов после отчета Стронга — устного, — когда он уже был отправлен отдыхать, Эш услышал разговор брата и Маргарет. Ее смех разлетался по коридору, сопровождаемый звуками мягкого тенора Марка.
Вспыхнувшая ревность рассеяла все мысли о вчерашней ночи. Все дело в том, что он не одобряет дружбу брата с этой девушкой, хотя и был уверен, что Марк никогда не предложит ей большего.
Мисс Лоуэлл он знал не так хорошо, но все же достаточно, чтобы понять, что она никогда бы не стала посещать его уроки, если бы хоть немного была им увлечена. Маргарет от рождения обладала высокими моральными качествами — такими, какие Эш только начинал в себе воспитывать.
Но сейчас, когда листок с ее извинениями лежал в кармане, причин ждать не было. Не стоит откладывать. Эш Тернер встал и вышел в коридор. Двери в галерею были открыты настежь. За ними не могло произойти ничего, нарушающего приличия. Но если подобные занятия можно счесть неподобающим времяпрепровождением для леди, то для служанки это вполне невинное, хоть и несколько эксцентричное занятие.
Мисс Лоуэлл и вторая горничная с верхнего этажа стояли посредине комнаты.
— Вы целитесь в нос, — говорил Марк, предусмотрительно занявший позицию в отдалении. — Надо практиковаться, чтобы поднимать локоть очень быстро. Малейшее промедление, и вы потеряете преимущества в скорости и внезапности атаки — сильный мужчина с легкостью отобьет такой удар. Вы не можете рассчитывать на то, что окажетесь сильнее соперника, поэтому должны действовать быстрее его.
— У меня не получается, — сказала горничная. — Когда передо мной никого нет, я не понимаю, куда надо бить.
Мисс Лоуэлл бросила на компаньонку предостерегающий взгляд и отвернулась. Очевидно, что она не была согласна с ней, но и выражения недовольства на ее лице не появилось. Вместо этого Маргарет яростно сжала зубы. Разумеется. Насколько Эш успел понять, она не из тех, кто сетует на судьбу, постоянно что-то требует или находит бесконечные оправдания своим неудачам. За все время, проведенное им в замке, Эш никогда не слышал от мисс Лоуэлл ни одной жалобы. Она просто делала все, что необходимо.
Даже прошлой ночью она не попыталась каким-то образом объяснить свое поведение и не произнесла слов оправдания. Любой на ее месте, скорее всего, поступил бы именно так, но только не мисс Лоуэлл.
Она была человеком прямолинейным, и Эшу это нравилось. Ему уже слишком многое в ней нравилось, даже то, как она расправила плечи и высокомерно вскинула голову, отвечая Марку так, словно имела на это право.
— Согласен, — произнес Эш. — Вам нужно увидеть, как это делается. Необходимо убедиться, что более слабый способен расправиться с тем, кто сильнее.
Мисс Лоуэлл повернулась к нему. Глаза стали круглыми, щеки вспыхнули румянцем. Но она не указала ему на выход, даже если и была против его дальнейшего присутствия. Вместо этого Маргарет мельком взглянула на Марка, словно спрашивая разрешения.
Тот поджал губы и оглядел брата с ног до головы. Если бы они провели детство вместе, наверняка бы частенько боролись друг с другом, как это делают братья. Но когда Эш уехал в Индию, Марку не было и семи; когда же он вернулся, то сам уже стал взрослым мужчиной, а брат превратился в худого одиннадцатилетнего подростка. Несмотря на то что прошло более десятка лет, Эш, как и раньше, был занят работой, а Марк учебой. У них не было возможности заниматься такими вещами. Эш был так занят заботой о братьях, что не успел стать им другом. Они не играли в слова, не лазали вместе по деревьям. Никогда не боксировали и не фехтовали. Между ними никогда не существовало той близости, когда старший может поколотить младшего, не нарушая при этом гармонии отношений.
Слова на бумаге никогда не сблизят их, во что бы Марк ни верил. Но это… возможно, и сыграет свою роль.
— Иди же, Марк, — подзадоривал Эш. — Почему бы не показать леди, как это выглядит.
Возможно, он сможет показать мисс Лоуэлл, что чего-то стоит.
Марк загадочно улыбнулся:
— Что скажете, мисс Лоуэлл? Полагаю, столь крупный мужчина — похожий на Эша — вполне мог бы вас преследовать? Как бы вы поступили?
Это было совсем не то, что он имел в виду. Эш предпочел бы получить удовольствие от борьбы с ней наедине, а не на глазах даже у немногочисленной аудитории. Кроме того, последнее, чего бы он ждал от нее, — сопротивление.
