жизни, организм быстро справится интоксикацией. Мой совет, все же отдать ее одежду спецам, пусть обследуют на предмет биологических следов, если все же попытка изнасилования имела место, то нужны будут доказательства.
— Вы правы. Так и сделаю.
Проводив врача и получив еще кое-какие указания и номер для связи по поводу результатов анализа, я пошел обратно в свою спальню, где Ника занимала большую двуспальную кровать. Собирался снять с нее остатки одежды и собрать ее в какой-нибудь пакет. Нику придется переодеть во что-нибудь, осталось придумать…
Я застыл в дверях, глядя на пустую кровать с комом из одеяла в середине и смятой беспокойной гостьей подушкой. Только юбка на кресле и туфли рядом с ним на полу.
— Ника? — позвал я ее, оборачиваясь в сторону двери, откуда сам вошел? Успела так тихо выскользнуть из комнаты, что я и не заметил? Она же еле на ногах держится.
Послышался приглушенный шум, и я тут же понял, что это, из узкой щели чуть приоткрытой двери в смежную ванную комнату, откуда лился свет. Сразу же пошел туда, распахнул дверь и обнаружил пропажу, стоящей за стеклянной перегородкой в душевом углу.
Из тропического душа в потолке на нее лились потоки воды. Блузка, в которой она оставалась, уже промокла насквозь и облепила тело, делаясь почти прозрачной. Сквозь мокрую ткань были видны бюстгальтер и трусики, которые я вернул на нее, как только мы добрались до дома. Не хотел оставлять ее уязвимой и нагой.
— Что ты делаешь? — я пошел к ней, видя, что она стоит задрав голову и подставив лицо под струи, одной рукой держится за стену, чтобы не сильно качаться. Но вид такой, будто вот-вот упадет.
Когда подошел ближе и сбоку, разглядел, что она закрыла глаза, открыла рот и высунула язык, ловя им капли.
— Ты что, не пей это, — потянулся к ее руке, чтобы вывести из-под душа. Так она еще и смоет все улики с одежды.
Ника подняла слипшиеся длинные ресницы, с которых тут же западали капельки, и расфокуированно посмотрела на меня.
— Пить… — прошептала, хватаясь свободной рукой за мою, что я к ней протянул. Рукав моей рубашки тут же начал намокать. Отсюда мне не добраться до рычага, чтобы выключить воду.
— Идем, я дам тебе попить. Из стакана надо, а не из-под… — я хотел сказать душа, но не успел, потому что Ника дернула меня на себя и в тот же момент потеряла равновесие, отпуская стену.
Я в мгновение качнулся вперед, шагнул, чтобы не упасть, и оказался под душем вместе с ней. На голову полилась вода, прилепляя волосы, а на шею опустились две тонкие руки, тут же обнимая меня и почти повисая.
— Саша… ты… — что она хотела сказать, я так и не узнал, потому что Ника резко поднялась на пальчики и впилась в мои губы поцелуем, одна ее рука тут же оказалась у меня на затылке, не давая вырваться.
Да и как я мог?
Меня словно парализовало, ноги вросли в пол, не в состоянии больше двигаться, а руки, что схватили Нику за талию, чтобы она не упала, скользнули дальше, обнимая ее и прижимая к себе.
И все дело было в том, что ее губы жадно съедали мои, не давая вдохнуть. Страстно, жарко, так отчаянно, будто это последний поцелуй в жизни. И он и вправду будто последний… и одновременно первый.
Я углубил поцелуй, теряя остатки воли, перед моими закрытыми глазами неслись все те дни, что мы были вместе, каждое объятье, каждый поцелуй, каждое единение обнаженных тел, каждый… миг экстаза под бьющиеся в унисон сердца.
Каждое мгновение, прожитое ради нее, как вся жизнь несется перед глазами на пороге смерти, а я не умирал, я воскресал от этого поцелуя. Я вдыхал воздух новыми легкими, пил желание с ее влажных губ, по моим плечам скользила вода, а по ее телу мои руки.
Я смял ткань блузки на ее спине и с силой сжал веки.
Мне так хотелось забыться и утонуть в ее объятьях, чувствовать ее нежные губы, ее руки на мне, ее грудь, прижатую к моей через слои мокрой ткани. Но…
— Ника, — я с трудом оторвался, отодвинулся, оглядывая красивое лицо. Провел рукой по щеке, убирая прилипшие мокрые волосы, вода, льющаяся сверху, тут же снова размывала их.
Вероника, не открывая глаз, подняла лицо вновь, словно просила продолжения поцелуя. Пальчики на затылке сжали мои волосы, зарываясь между ними. Я посмотрел на ее приоткрытые губы и захотел прикусить собственный язык, что так и просился забраться в ее рот и остаться там, лаская ее до исступления.
Вместо того чтобы исполнить желаемое, я дотянулся до рычага и выключил воду. Почувствовав это, Ника приоткрыла глаза со все еще расширенными зрачками.
— Ты не пришел… — прошептала она, не выпуская меня из объятий. И я не знал потому ли, что боялась упасть или, наоборот, держала меня, чтобы я не провалился куда-то во времени, где мог бы не отпускать ее из своих рук.
— Я успел, не дал ему до тебя добраться, — решил исправить ее страх.
— Улетел… — она провела пальцами по моей щеке, собирая ползущие с волос капельки, продолжая глядеть в глаза, но будто сквозь меня.
За ребрами стало горячо и тяжело дышать, она говорила о другом дне, что, должно быть, был сейчас перед ее глазами, в ее сознании. Том, где я не пришел, потому что улетел в Питер, не успев с ней объясниться.
Это было начало нашего конца.
Вероника провалилась мысленно в прошлое и не помнила всех этих лет, что мы жили друг без друга. И как же сильно мне захотелось, чтобы это было именно так, потому что, оказавшись рядом с ней, я понял, что толком не жил в этой разлуке.
— Надо снять всю эту мокрую одежду, — проговорил я до сих пор не зная, что я собираюсь делать дальше.
Я хочу ее, я схожу с ума от близости к ее прекрасному телу, я чувствую его кожей и руками, и меня трясет от желания. Кровь давно отлила от мозга, и я почти начал думать нижним, куда она устремилась.
Пальцы сами расстегнули все маленькие пуговицы на ее блузке и раздвинули полы блузки, позволив ей упасть на мокрый пол душевой. А она в это время повторяла все мои движения, расстегивая рубашку на мне.
И в следующее мгновение мы не сговариваясь вновь набросились друга на друга, целуя с безумным напором изголодавшихся по любви людей и
