и обнял за бедра, прижимаясь лицом к животу.
— Ника! Солнце мое, любовь моя, прости меня!
— Артур, ты что?! — я схватила его за плечи, пытаясь оторвать от себя. Бабули на дальней лавочке заинтересованно подняли головы.
— Я психанул, я был в бешенстве! Я не думал, что я творю! Ты меня так вывела из себя, я не контролировал… я совершил кошмарную вещь!
Он вцепился, как клещ, и я не знала, как прекратить это представление, потому что не слишком сильно верила ему. Он был эмоциональным и вспыльчивым, но не до такой степени, чтобы ползать по полу на коленях.
— Пусти, встань! — тянула я его.
— Я мудак, я редкостный идиот! Я так злился, что не сразу осознал, что натворил! Я потом узнал, что там, на дороге творилось, стал искать тебя, хотел связаться, а у тебя телефон не отвечал.
— Ты мне не звонил!
— Еще как звонил, каждый день названивал! Хотел поговорить с тобой, узнать, что ты жива и в порядке.
— Встань с земли, прошу тебя, — наконец он поднялся с колен и теперь возвышался надо мной, но при этом все равно выглядел очень нехарактерно для всемогущего самоуверенного Вильнера. Не мог же и правда так переживать. Или мог?
— Я знаю, что ты меня теперь ненавидишь и у тебя много поводов для этого, но прошу, дай мне шанс хотя бы объясниться. Давай поговорим.
— Я уже слышала все, что ты хотел сказать, про мое место в пищевой цепочке и твои потребности, которые я не могу удовлетворить. И блондинку твою видела, никуда она не делась, как и твои с ней свидания. Что ты еще нового можешь мне сказать? — спрашивала я, видя, как он отодвигается, но продолжает на меня смотреть упрямо и непоколебимо в своих намерениях.
— Я могу сказать тебе новое, ты только дай мне шанс это сделать, — он взял меня за руку, — один единственный раз! Выслушай меня! Если после разговора для тебя ничего не изменится, значит, разводу быть, я не буду препятствовать.
— Я не хочу слышать от тебя новой лжи! — не верилось мне в его такое внезапное раскаяние.
— И не услышишь! — он собрался, принял уверенный и мужественный вид, каким всегда и был для меня раньше, каменной стеной, за которой я жила и горя не знала. Я покачала головой в сомнении, а он настоял, — я не буду врать. Я хочу объясниться.
— Хорошо, — сдалась я. — Я тебя выслушаю один раз.
— Поедем, поужинаем вдвоем, где нам не будут мешать. Ты устала и, должно быть, голодная. Я не хочу, чтобы этот разговор произошел, — он огляделся на окна домов и бабуль на лавке, — здесь при всех.
— У меня квартира в этом доме.
— Давай поедем в ресторан, тут рядом есть хороший, там будет тихо и спокойно, — настаивал он, — тебе даже не придется волноваться, что осталась со мной наедине. Раз я настолько теперь тебя пугаю.
Это подкупало.
— Хорошо, я поужинаю с тобой. Но только ужин и разговор, ничего более.
— Именно это я и прошу, — он вновь спокоен и собран, махнул рукой в сторону, будто приглашая меня куда-то.
Как я сразу не заметила огромный внедорожник Лексус, стоящий во дворе, я не знаю. Слишком глубоко была погружена в свои мысли и не смотрела по сторонам, идя домой. Но вот я уже еду на нем, как и всегда на переднем пассажирском, когда Артур ведет сам, а не его водитель.
К лучшему, что нет водителя, я не хочу видеть лишних людей из нашего прошлого, да и поговорить лучше всего тет-а-тет. Я должна сама разобраться со своим бывшим мужем раз и навсегда.
Словно готовился заранее, Вильнер привез меня в мой любимый ресторан «Сабор де ла Вида», который находился не так уж и «рядом», как сказал Артур. Мало того, оказалось, что у него тут заказан столик в уютной приватной комнатке, отделанной под каюту корабля, с большим аквариумом на одной стене и удобными креслами вместо обычных стульев.
Не успела я сесть в кресло, радуясь, что могу расслабиться в удобной позе, как Артур уже заказал мне легкий ужин из моих любимых блюд. Это начинало наводить на мысли, что он пытается умаслить меня перед разговором, подлизаться через мои любимые места и пищу.
— Я хотела бы сам выбирать, что я буду есть. И как я буду дальше жить, — начала я разговор вместо него. Уж больно оттягивал неизбежное.
— Я заказал бутылку «Шабли», чтобы разговор пошел проще, — он будто не услышал меня или намеренно проигнорировал, — я хочу поговорить без взаимных упреков и скандала в общественном месте. Ты же тоже этого хочешь? Сейчас мы оба поедим, и у нас хватит сил на серьезные обсуждения нашей дальнейшей жизни.
Я вздохнула.
— Хорошо, я буду один бокал. И хватит тянуть время.
— Толику терпения, любимая. Будь ко мне снисходительна. Поверь, отсюда мы оба уйдем удовлетворенными.
Глава 19
Я бы начала раздражаться, если бы не была голодной и усталой, мысль о супе, которые он мне заказал, вызвала бурные овации в моем животе. Я тихонько покашляла, чтобы не было слышно, как заурчало в пустом желудке. Артур, конечно же, все заметил.
Пока блюда готовились, я смотрела на ярких цветных рыбок в аквариуме и думала о том, что этот разговор точно не приведет к воссоединению нашей семьи. Любовь уже ничем не воскресить, а без нее какой смысл от брака?
На мою руку легла большая ладонь, и я повернулась к Артуру.
— Знала бы ты, что я пережил, когда узнал, что на дороге, где я тебя оставил, какой-то псих напал с оружием на сына сенатора Рязанова, — сказал он тихо, но эмоционально.
Почему я не верю в его страх.
— Расстроился, что псих напал не на меня? — трудно было удержаться. Артур только улыбнулся одной стороной рта и покачал головой.
Принесли ужин и, пока официант расставлял тарелки, я отводила от Вильнера взгляд, потому что он свой приковал ко мне и очень пристально за мной наблюдал. Затем принесли вино и разлили по бокалам, оставив бутылку по просьбе Артура. Он салютовал мне без тоста и выпил половину.
Это начинало утомлять, что он тянет, где же обещанный разговор?
— Ты привез меня сюда, чтобы любоваться, как я ем? — не выдержала я, съев половину порции супа.
Он нарочито медленно и картинно начал пилить свой стейк на мелкие кусочки.
— Мне нравится наблюдать твой голод.
— Что ты сказал?
— Я соскучился по тебе, моя маленькая бунтарка, мне
