сном. Это у меня пока, что будни, что выходные — одинаковый день сурка. Бессонная ночь, безумный день, наполненный тщетными пока что поисками работы, и снова бессонная ночь в сожалениях, воспоминаниях и глубоком самокопании в попытке понять, где я ошиблась и что сделала не так.
— Почему это не сможешь? — мама спросила, налив в кружку кипятку и села напротив меня, распаковывая пакетик чая. Переглянулась с Владимиром.
Мне уже который день неловко видеть эти взгляды, я будто им мешаю. Да так и есть, я как тот самый незваный гость, который вечно путается под ногами и ломает привычный ритм жизни, но попросить его съехать духу не хватает. Родственник же.
— Моих запасов денег не хватит на то, чтобы заплатить за квартиру. Ни залог, ни за…
— Да о чем ты, Никуль! — прервал меня и отмахнулся Владимир, — какие деньги, я предлагаю тебе пожить там, пока ты на ноги не встанешь. Бесплатно, мы же семья, — и он улыбнулся мне. А у меня от этой фразы странное дежавю, не помню только с чем связанное.
— Действительно, дочь. Я тоже за эту идею, там квартирка хоть и маленькая, но уютная. Вся мебель и техника есть, удобно.
— А то, что на первом этаже, это даже к лучшему, в лифте не застрянешь. Окна там в тихий двор выходят. Зелено и спокойно, — продолжил рекламировать ее отчим.
— Я не против того, что ты живешь у нас, — вдруг решила добавить мама, кажется, видя что-то на моем лице, — даже хочу, чтобы осталась еще, соскучилась я по тебе за эти годы, что ты замужем. Редко нас навещала, — добавила зачем-то, помня, что мы очень часто перезванивались. — Но… я видела, что ты объявления про квартиры смотришь у Вовы в компьютере, ты вкладки не закрыла.
Блин! А еще я там работу ищу, потому что на разбитом экране телефона это делать крайне сложно. Это они тоже успели посмотреть? Полистали мои открытые вакансии без ответа и резюме на разных сайтах. Еще немного и я на биржу труда соглашусь.
— Вот, раз тебе хочется снова жить самостоятельно, — вновь вступил Владимир, — так живи у меня. Это и от нас недалеко, сможем друг к другу в гости ходить, и до метро ехать всего десять минут на автобусе. Ты же… на работу собралась выйти.
Хорошее уточнение, учитывая, что я не работала после замужества, и они об этом прекрасно знали. Артур настоял на том, что его жена не должна работать и деньги не ее забота. Сейчас я вижу минусы подобного образа жизни, но тогда, будучи любящей и любимой женой, не могла представить, что может быть как-то иначе.
Мы оба были счастливы вместе и всем довольны. Разве можно тут предположить, что причиной счастья была не только наша любовь, но и другие удобства на стороне, которые для Артура были естественными и не возбраняемыми.
Второй раз я такой ошибки не совершу, не хочу больше быть ни от кого зависимой. Ни от мужчины, ни от родителей. Точней мамы и отчима. Даже эта квартира — серьезная зависимость, но тут у меня немного выбора. Заплатить залог, предоплату и комиссию за съем прямо сейчас я не в состоянии. Нужна сначала работа.
— Да, я скоро выйду на работу, вы правильно поняли, — я не стала укорять их за то, что они копались в моих вкладках.
— Ты не подумай, что нас стесняешь! — мама нервничала больше обычного, потому что врала, точно так же как и я.
— Я и не думаю! Что вы! Но вы правы, мне сейчас хочется побыть одной, осмыслить все, — и у меня глаза, должно быть, бегают так же, как и у них, — пожалуй, это хороший вариант, Владимир Петрович. Спасибо.
Я благодарно улыбнулась, и они будто выдохнули с облегчением.
Может, я и правда ужасно им мешаю, ведь и у людей после пятидесяти вполне может быть бурная личная жизнь, а тут я, непутевая дочь и сверхтонкие стены вокруг. Кому пожелаешь такого семейного счастья?
Никому!
Теперь-то у меня есть с чем съезжать, небольшая коробка старой одежды, которую мама хранила на антресолях, джинсы, рубашечки и даже пара деловых костюмов, чтобы ходить на работу. Как получу первую зарплату, совершу набег на «Вайлдберриз» за новой одеждой по бросовым ценам. Не все же по бутикам одеваться. Это еще надо заслужить.
Хорошим поведением.
Не дождется!
После того как мы разошлись по комнатам, они к себе в спальню смотреть фильм, а я в гостиную «занимать диван», мне вновь стало невыносимо грустно. Я очень надеялась, что в коробке с вещами найдется и мой старый телефон, который хоть и был простым и недорогим, но все еще работал. Мне не повезло.
Айфон же чем дальше, тем сильней желал умереть от такой невыносимой жизни. Каждый раз, когда я пыталась с него выйти в интернет, он просто напрашивался на эвтаназию. Зависал, грелся, что-то открывал, перенапрягался и переставал функционировать вовсе. Я оставила его в покое, используя только как средство связи. Не просить же Владимира или маму купить мне телефон. Это уже перебор.
Поэтому вечерами я читала книги при свете торшера, склонившегося над диваном.
И время от времени глядела, как на экране телефона, лежащего рядом, всплывает надпись «Гордеев», когда мягкой вибрацией раздавался его звонок. И от того, что это не мой муж, который страдает от расставания со мной или внезапно осознал, что он меня потерял и теперь хочет вернуть или хотя бы извиниться, мне становилось лишь печальней.
Или хотя бы подруги, которые общались раньше со мной каждый день, могли бы позвонить. Их будто всех кто-то отвадил в один день.
Каждый раз мне звонил только один человек. Снова и снова.
Мой не прощенный бывший.
Он был прав, я не стерла его номер, хоть и порывалась уже ни один раз. Но и трубку я не брала.
И это было так жалко, так позорно и убого. Так стыдно.
Смотреть на этот звонок и думать, что я хоть кому-то еще не безразлична.
Звонки прекратились, и настала долгожданная, но такая пугающая тишина. Не успела я вновь погрузиться в сюжет книги, как раздался короткий сигнал.
«Добрый вечер», — висело сообщение от Гордеева.
— Не добрый, — я вновь перевернула телефон, не отвечая. Снова сигнал.
«Хочу развеять твою грусть».
— Анекдот пришлешь? — ответила я, будто с ним разговариваю, но писать ничего не стала. — Вся моя жизнь — сплошной анекдот, спасибо. Насмеялась.
«Заеду за тобой. Поужинаем», — прилетело новое даже без ответа на старое.
— Наглость —
