себе на шею, сам завалился на меня сильнее, поднимая выше мои ноги. Юбка поползла по бедрам вверх, чтобы не мешать.
— Конечно, любишь и хочешь, — его губы накрыли мой рот до того, как я что-то ответила, и поцелуи эти пьянили сильней вина, меня кружило и несло куда-то, хотелось лишь дальше целоваться. Обнять его.
Любимый…
— Получишь то, что так хотела, — горячая рука скользнула под юбку и потянула мои трусики, — и вернешься…
Глава 20
— Они в «Сабор де ла Вида» на 1905 года, зашли примерно десять минут назад, — звучал голос Рогова из динамика громкой связи.
— Понял, оставайся пока там, я буду примерно через двадцать минут, — из области, хоть и ближней, до центра Москвы вечером не добраться так быстро, как хотелось бы, — перезвони мне, если они будут уходить.
Разъединил звонок, сосредоточившись на дороге.
Зря я остался на ужин с Ксенией. Рогов перезвонил мне уже в дороге и сообщил, что Вильнер приехал к Веронике на съемную квартиру, дождался возвращения и ползал перед ней на коленях. Наверняка приперся грехи замаливать и просить вернуться.
Но меня отчего-то коробило от мысли, что она его может простить. Слишком ярко перед глазами стояли свежие синяки на ее шее, которые оставил этот моральный урод. Ударил один раз, сделает это и снова.
Я отчетливо понимал, что это не мое дело, что они сами должны решать свои проблемы в отношениях, жениться и разводиться по обоюдному согласию. Но тот факт, что Вильнер изменил Нике, душил ее, а это были именно следы от удушения, а потом довел до ухода из дома ночью пешком, говорил о том, что ничего хорошего из их примирения не выйдет.
Не могу я понять себя.
Ника предала меня с Вильнером, а я теперь несусь спасать ее же от Артура. Сам же проклинал, зарекался даже смотреть в ее сторону, и вот он я, мчусь сквозь электрические московские сумерки, чтобы… что? Не дать им быть вместе?
Может, пусть бы и осталась с ним в наказание за свой выбор? За то, что променяла меня на гребаного Вильнера в тот момент, когда я собрался делать ей предложение!
Забыть бы ее навсегда.
Но перед глазами картина, как он душит ее, и я не могу себя контролировать, красная пелена наползает, и мозг отказывается мыслить разумными категориями. Только первобытными криками заполняется сознание от мысли, что он ведь мог ее и убить…
И я бы никогда об этом не узнал или случайно прочел в новостях в Телеге, что такая-то была найдена… да даже не была бы, Вильнер со своими связями прикрыл бы любое убийство, особенно домашние разборки с женой…
Боже, о чем я думаю?!
Еще немного и я съехал с третьего транспортного кольца на развязку, нырнул на Беговую улицу и после нее на необходимую 1905 года, где находился ресторан, нырнул на разворотную эстакаду. Раздался звонок. Ткнул на прием по громкой.
— Да?
— К ресторану подъехал охранник Вильнера и отогнал его машину на стоянку за зданием, там темный тупик и трансформаторная подстанция. Не знаю, зачем ему это, но машина теперь не видна с дороги. Мне выйти? Проверить?
— Я сейчас буду, жди пока, вдруг будет уезжать, тогда последуешь за ним.
Какие-то шпионские игры, ей-богу!
Пришлось заезжать с другой стороны, потому что возле главного входа две сплошные и в проулок не свернуть. Я очень хорошо знал эти места, сам бывал тут с Вероникой, это ее любимый ресторан. Был когда-то точно.
Уговаривает вернуться? Наверняка!
Мысль о том, чтобы остановиться и прекратить этот безумный цирк мелькнула и так же быстро исчезла. Не пойму, но чувствую, что что-то не так. Сердце не на месте. Предчувствие нехорошее. Машина в тупике эта еще… зачем?
Я увидел, внедорожник Рогова на противоположной стороне улицы и припарковался недалеко от чертовой трансформаторной подстанции. Отсюда машину Вильнера и правда не было видно. Когда я вышел из машины и Илья выскочил из своей и быстро перебежал дорогу.
— Что дальше? Мне войти в ресторан проверить?
Я прошелся у своей машины, взъерошил волосы. Хрен его знает, это же не операция по освобождению заложников и даже не бандитские разборки.
— Да, пойди просто глянь, там они или уже нет. Залы небольшие, все сразу видно будет. Если просто сидят ужинают, свалим отсюда и поедем лечить паранойю.
— Понял. Я быстро.
Рогов быстрым шагом обошел здание к главному входу. А у меня свербило где-то под ребрами и между лопаток. Просто горело все внутри, и места не мог себе найти. Пошел, как полный идиот, высматривать, где стоит Лексус Вильнера в тупике.
Автомобиль был припаркован в самом конце, в темном углу. Я остановился у кирпичной стены трансформатора и замер в ожидании. Чего? Понятия не имел.
У машины топтался охранник, курил, выпуская облачко голубого дымка над собой. Потом вдруг открылась задняя дверь возле ряда внешних блоков кондиционеров, и я едва не подскочил на месте. Как молнией ударило.
Вильнер вынес Веронику на руках! Охранник придержал ему дверь, потом пошел к машине, чтобы открыть заднюю. Какого хрена происходит? Что с ней? Почему несет? Почему висит у него на руках как неживая?
Охранник захлопнул за Вильнером заднюю дверь, куда тот сначала положил Нику, а потом влез сам. Огляделся по сторонам и встал, сложив руки на груди и повернувшись спиной к машине.
Какого черта?!
Я уже плохо соображал, зачем я все это делаю, но быстрой рысцой бежал к Лексусу. В кармане завибрировал телефон, но я не стал брать, зная, что это Илья. Сам догадается вернуться сюда и быстро.
Уже подбегая к охраннику, я понял, что зря не взял травмат из машины, но адреналин ударил в голову быстрей, чем я все обдумал. Мой кулак врезался в челюсть охранника в тот момент, когда он обернулся на звук шагов. Пока он согнулся от неожиданности, я отшвырнул его от машины и тут же дернул ручку на себя, распахивая ее.
Все, что я увидел, была сгорбленная спина полусидящего Вильнера и две обнаженные ножки на его бедрах. На щиколотке одной из них белые кружевные трусики.
Урою, мразь!
Я схватился обеими руками за ворот его рубашки и так рванул на себя, что выдернул Артура из машины и заодно с Ники, лежащей навзничь на сидении. Отшвырнул опешившего от неожиданности Вильнера от себя, пнул его разок со всей силы в живот и сразу же развернулся.
Оглядел быстрым взглядом девушку, блузка распахнута,
