на тринадцать лет. Мы оба с ним родились и выросли в этом доме, — начала пояснять Лена. — Я помню ее статным парнем, довольно привлекательным. Но тогда я была ребенком, поэтому было не до любви. Потом он пропал. Надолго. Мама говорила, что он окончил институт. Стал археологом. Поэтому был длительное время на раскопках. Может, он и приезжал к матери, но я его не замечала. Или не помнила…
Лена иногда ухмыляется, чуть улыбаясь уголками губ.
— Мне было девятнадцать лет, когда в парке на прогулке с подружками, меня сбил парень на велосипеде. Сбил и поехал дальше. Тут мужчина какой-то… Представился Максимом. Предложил помощь. На своей машине отвез меня в травмпункт. Там ничего не нашли. Только коленки обработали и отпустили. Ушибы болели. Он предложил меня подвезти до дома. Тут и выяснилось, что это тот самый Максим. Сын «бешеной звезды»…
— Какой звезды? — тут уже я заулыбался.
— Ильиничну почему-то всегда называли «бешеной звездой». Не знаю, откуда это пошло. Одним словом, после того случая Максим стал за мной ухаживать. Цветы дарил. Не хризантемы… А посолиднее. В кино приглашал, в кафе, в рестораны иногда ходили. Он не скупился. Ухаживал красиво. За мной тогда сокурсник бегал. Так Максим меня галантно у него отбил. Приезжал за мной в институт. Оберегал. Заботился. Хорошо все было. Только вот мама моя негодовала. Велела не лезть мне туда. Но разве я ее послушаю… Максим признался, что жизнь кочевника ему надоела, поэтому он хочет осесть. Жениться, родить детей. Накопил немного денег на жилье, хочет взять кредит. Устроился в институт, в котором учился сам, преподавателем.
Лена помолчала немного…
— Мне девятнадцать. Ему тридцать два. Взрослый и умный. Интересный. Сдалась я и слетела с третьего этажа на первый, — она слегка посмеялась, и я впервые увидел ее искреннюю улыбку. — Мама его меня не приняла. Моя не приняла его, но помалкивала. А вот его фурия устраивала ежедневные скандалы. Поначалу мне было не так сложно. Днем я в институте, после могла пойти с подругами погулять. Ждала, когда Максим освободится, и мы вместе приезжали домой. А дома скандал. Не так я ложку помыла, не так кружку поставила… Ой, а что было, когда она увидела, как Максим утром сам себе рубашку гладит! — Лена уже откровенно смеется, отчего мне тоже становится смешно. — Так мы и жили. С постоянными скандалами. Между собой мы с Максимом не ссорились. Он хороший. Мне так тогда казалось...
— И когда все поменялось?
— А ничего не менялось… Я забеременела. У меня был сильный токсикоз, отчего приходилось иногда пропускать учебу. Там пошли другие придирки. Не так лежу, не так сплю, мало сплю, долго сплю, не ем цитрусовые, зачем так много ем цитрусовых! Перечислять можно долго. Самый большой скандал у нас был, когда мы выбрали имя для сына. Максим решил назвать его Ромой. Я поддержала. А Людмила Ильинична негодовала опять. Она хотела, чтобы мы назвали сына в честь умершего отца Максима. А тот встал в позу, пытаясь ее уверить, что нельзя детей называть в честь покойников. Моя мама не вмешивалась. Когда я заходила сюда, чтобы просто спрятаться от одной Людмилы Ильиничны, на меня тут же нападала другая. «Что ты тут делаешь? У тебя семья есть! Вот и иди туда!», — показательно изобразила Лена свою мать.
Тяжело вздохнув, она продолжила.
— А семьи-то не было. Мы так и не расписались. Я, дура, хотела свадьбу. Максим был не против устроить торжество. Но как его устраивать, когда обе мамы настроены воинственно и против нас? Я родила через полтора года после нашего знакомства. Начались другие претензии. Не так купаю, не так одеваю, не тем кормлю, не так держу. И вообще, зачем заставляю Максима вставать к ребенку ночью! А он сам вставал. Ромка беспокойным был. Максим старался мне помогать во всем. Но тоже получал от матери. Он мог ей ответить строго, иногда грубо. Но ее это останавливает ненадолго. Мне казалось, что в нашей семье все хорошо. Максим меня любил, не обижал никогда. С Ромкой возился. Гулять ходил по выходным. А потом как-то неожиданно пришел домой и сказал, что отправляется на раскопки. Он уволился из института. Уже купил билеты себе на поезд. Помог мне поднять вещи на третий этаж. Родители мои тогда, наверное, все поняли сразу. А я еще была в смятении. Думала, что это несерьезно, временно. А Максим пропал… Он и правда уехал. Вроде как на раскопки. О его группе писали в интернете тогда. Я верила, что он вернется. Год целый верила. Ждала…
— И когда он все-таки приехал?
— Он уехал, когда Ромке было два месяца. А приехал в первый раз, когда ему уже было четыре года. Прошел мимо нас, когда мы возле подъезда стояли. Возможно, и правда нас не узнал. Но я не стала его окликать. Так мы и остались окончательно с Ромкой одни.
Лена слегка улыбнулась мне.
— Ну все. Исповедь моя закончена, — Лена решительно встает с кресла. — Спокойной ночи.
Она почти вышла из гостиной, когда я ее окликнул:
— Лен. Теперь вы не одни…
Она только тяжело вздыхает и качает головой. Да. Вот такой я. Неугомонный.
Раздеваюсь и ложусь в чистую постель. На удивление быстро засыпаю. А просыпаюсь рано утром от шагов в прихожей. Кто-то аккуратно подошел к двери гостиной, но тут же отправился дальше по коридору.
Леонид?
Увидел меня, разозлился и пошел требовать объяснений от женщины?
Слышу с грохотом закрывшуюся дверь и крик:
— Что за голый бандит лежит в твоей гостиной?!
Что?! Кричать на мою женщину?!
Глава 12 Лена
Вчера, когда я приняла решение оставить Влада у нас, не думала о последствиях. Единственное о чем думала, что нужно хоть как-то проявить о нем заботу. Он же переживает за нас. Вчера несколько раз выручал. Надо бы отвечать ему также теплом. На крайний случай, просто уважением.
Еще я переживала за то, что зная о его присутствии за стенкой, не смогу уснуть. А выспаться нужно было. Предстоял тяжелый день, от которого я уже не собиралась отказываться. Не могу так подвести Ромку. Не хочу выглядеть в глазах Влада истеричкой. Поэтому мы пойдем на соревнования, и будем изображать любящую семью.
На удивление многочисленных переворотов с боку на бок не последовало. Уснула сразу же, как только опустила голову на подушку. День был сумасшедшим, поэтому я просто выдохлась и спала крепко. Ровно до определенного момента…
Сквозь сон слышу какой-то грохот
