тем самым подгоняя и меня, приблизилась к бабушке. Я не видел глаз Лены, но, наверное, она была в гневе. Поскольку божий одуванчик слегка попятилась назад. Моя королева же молча перевернула букет соцветиями вверх и всучила их бабушке. Ну как всучила… Бухнула так, что бутоны ударили по лицу.
Не говоря ни слова, она опять подталкивает нас. Мы с Ромкой как два послушных ученика двинулись вперед. Поднявшись на один пролет, слышу, как бабушка начинает завывать:
— Сынок, ты что?! Все это так и оставишь?! Она же ударила меня сейчас! Она бьет меня постоянно!
— Мам, зайди в квартиру, — уже строго говорит ей Максим.
Удивительно, но женщина сразу теряет свой пыл. Она немного хмурится, но хочет, чтобы за ней осталось ее последнее слово.
— В первый и последний раз! Больше я подобного не потерплю! — уже спокойнее говорит бабушка.
Лена оборачивается:
— Так в первый или постоянно?..
Ее голос полон пренебрежения, презрения. При этом я понимаю, что эта женщина не приемлет покорности. Если нужно, она и человеку в возрасте ответит. Возможно, вежливо, а возможно, и «как пойдет».
Пока поднимаемся на третий этаж, Ромка весь извертелся. Лена это видит, начинает злиться, но молчит. Открывает дверь и сердито смотрит на сына, заставляя его тем самым войти. За Ромкой, так же глазами, было велено войти и мне.
Оказавшись в безопасности, парень не смог молчать:
— Я не понял! Это что такое сейчас было?!
Претензии к Лене выговариваются эмоционально и даже слишком, но она непоколебима:
— Ты познакомился со своей бабушкой еще раз, — не строго, но категорично.
— Эта торба меня постоянно прессует! Она знает, что я ее внук?!
— Во-первых, не «торба». Относись с уважением к старшим. Во-вторых, все она знает, с самого твоего рождения. Даже купала тебя сразу по моему приезду с тобой из роддома.
Лена выдерживает натиск сына. Она стоит прямо, руки спокойно опущены. С немного приподнятым подбородком отстаивает себя, свою позицию. Она готовилась к этому разговору много лет.
— И ты мне так сейчас спокойно об этом говоришь?! — теперь кипит Рома.
— Могу сплясать, если тебя это устроит.
— Мам! У меня жизнь перевернулась сейчас! А ты спокойная, как никогда!
И вправду. Я ожидал, что Лена сейчас начнет рвать и метать по новой. Но она уверенно держит нападки.
— А в чем твоя жизнь перевернулась? Папашка твой больше не появится. Держишь своих солдатиков, вот и держи. Это единственное, что тебе от отца перепало. А мама его по-прежнему будет отравлять нам жизнь, и нападать на тебя и меня. Что, собственно, изменилось-то?
— То, что теперь я знаю, что это моя родная бабушка!
— Это забудется в первую же неделю. Мне потребовалось четыре дня, чтобы научиться не обращать внимания на ее нападки. Тебе, возможно, будет нужно чуть больше.
— Да… Ты.., - Рома в гневе, но не знает, что сказать. Он делает глубокий вздох. — Как хоть зовут-то ее? А то все Ильинична и Ильинична.
— Людмила Ильинична.
— Я не про бабу Люду! Я про эту … тетку…
— Ее зовут Людмила Ильинична, — чуть ли не по слогам произносит Лена.
— Не понял… У меня что… Две бабушки Людмилы Ильиничны?!
— Да. Родителей и родственников не выбирают, — констатирует Лена с холодом в голосе.
— Здесь бы я с тобой поспорил. Вот вторую Ильиничну ты мне как раз и выбрала! — выпаливает в гневе Рома, но осекается, поскольку понимает, что высказал лишнего.
— Дурой была. Молодой. Необразованной. Не повторяй моих ошибок, — Лена будто действительно признавала свою ошибку в связи с Максимом.
От этих слов Рома смягчился.
— Ладно. Но двух Людмил Ильиничных я не выдержу, — категорично помотал головой парень в отрицание. — Спокойной вам всем ночи! Я спать!
Ромка посмотрел на нас многозначительно и ушел в свою комнату, плотно заперев дверь. Только сейчас Лена вздохнула с облегчением. Да так, что у нее даже плечи опустились. Стало понятным, что разговор для нее был тяжелым. Но она стойко его выдержала.
— Я тоже поеду, — подал я голос.
Мне было неудобно, что во всей этой семейной драме я принимал участие. А с другой стороны, я собирался влиться в их семью. Вот она. Такая, какая есть на самом деле. Со всеми плюсами, минусами, тайнами и проблемами.
Лена посмотрела на меня с подозрением:
— Куда вы поедите… Ночь на дворе. Идите в гостиную, раскладывайте диван. Я вам постельное принесу.
— Нет, Лен, не надо…
— Это не обсуждается. Не знаю, как вам, а мне и двадцать минут сна очень помогают. Нам завтра спортшколу представлять. Так что вперед, — она в командном жесте выставила руку в сторону гостиной.
От такого напора сложно отбиться. Да и не хочется…
Второй час ночи. Хочется просто лечь и уснуть. А уснуть со своей семьей — это самый настоящий праздник. Пусть и пока что мы все по-отдельности…
Я прошел в гостиную. Увидел вазу со своими цветами. На душе стало теплее. Быстро разложил диван. Тут же появилась в дверях Лена со стопкой постельного белья и полотенцем.
— Это на случай, если вы захотите принять душ.
— Нет, я уже принимал, — честно отозвался я.
— Понятно. Вы уже отдыхали небось, когда я вам позвонила, — начала сетовать Елена, попутно заправляя простыню.
— Ничего страшного. Сама бы ты могла не справиться, — я принялся ей помогать.
— С этим не поспоришь, — она тяжело вздохнула. — Вы уж простите меня за мою дерзость и грубость. Сами понимаете, одной сложно. С сыном-подростком тем более. А уж когда на жизненном пути попадаются козлы…
Она поджимает губы и смотрит мне прямо в глаза. Теребит в руках подушку.
— Все в порядке. Ты ведешь себя очень достойно. В сложившейся ситуации, — говорю тихо, стараясь ее успокоить. Попутно забираю подушку, надеваю на нее наволочку.
Когда уже с пододеяльником было покончено, Лена собралась уходить.
— Не буду вам мешать. Спокойной ночи.
— Постой, — я ухватил ее за запястье. — Я понимаю, что лезу не в свое дело. Но… Не хочешь рассказать про одного из козлов?
— Какого именно, — ухмыляется она немного.
— Хотя бы про того, которого мы встретили сейчас все вместе. Он же значительно старше тебя. Как тебя так угораздило вляпаться?
Она садится на кресло, которое стоит рядом с уже разложенным диваном. При этом я машинально выпускаю ее руку. У меня не было в мыслях давить на нее с чем-то серьезным и близким для нас двоих. Хотелось узнать об этой семье больше. Мне нужно знать, с кем и чем приходится работать. Усаживаюсь на заправленный диван и принимаюсь слушать.
— Максим старше меня
