знаю.
Медленный шаг и боль в подреберье, как будто бы упала и что-то себе сломала.
Шаг, который отделял мою прошлую жизнь от настоящего.
Глава 22
Глава 22
Рубен.
Меня тряхнуло, подбросило, и по руке разлилась такая адская боль, что я был готов материться на всех языках мира.
И только когда меня приложило, когда меня свалило с ног, я понял, что произошло: она меня не хотела.
Она меня не хотела настолько сильно, что для неё это был износ.
У меня язык заплетался. Я хотел прокричать: «Саш, я ж тебя люблю, как ты можешь подумать, что всё произошло настолько дебильно?» Но вместо этого я орал о том, чтобы она положила пистолет, положила и успокоилась. Она не успокоилась. Она, развернувшись, ушла. И в момент поворота я увидел, что у неё по ногам стекает моё…
Меня пробило осознание, что я изнасиловал жену. Меня настолько этим шлёпнуло, что я, стискивая зубы, пытался зажать рану и давился отвращением к себе.
Я не слышал её. Я не понимал, не хотел замечать, что она меня не хочет.
Собрав остатки мужественности, которая могла сохраниться после бесчестного, гадского, ублюдского поступка, я перетянул рубашкой руку, выматерился. Больно было так, что перед глазами двоилось. Мне казалось, я даже не дойду до ванной. Накинул на плечи старый кардиган, который нашёл в самом низу гардероба. Всё заляпал кровавой лапой. И двинулся к Сашке.
— Ничего не делай. Ничего не делай.
Я действительно понимал, что всё это начал я и это моя ответственность. Я должен всё исправить так, что Саше ничего не будет угрожать.
Я должен всё исправить, а потом уже можно шагнуть с небоскрёба.
Перебирая ногами, как пьяный, я вышел из квартиры. Осторожно на лифте спустился. Когда консьержка, выглянув, уточнила:
— А что в итоге произошло?
— Ничего! Ничего не произошло, мать вашу! Сидите и не высовывайтесь! Милые бранятся — только тешатся. Надеюсь, понятно объяснил? — Рявкнул я.
Консьержка, испугавшись меня, скрылась за дверью.
Сев в машину, я завыл, запрокидывая голову назад и стискивая зубы до ломоты. Подхватил мобильник.
— Салихов, ты где?
— О, здорово! Дома сижу.
— Салихов, я надеюсь, твои подвалы до сих пор помнят, как это шить огнестрел?
— Чего? — Возмутился старый школьный друг, а ныне хирург в одной из городских больниц.
Я понимал, что я не могу ехать ни в травму, никуда, потому что сразу возникнут вопросы, потому что сразу будет разбирательство. Менты тут как тут нагрянут.
— Что слышал. Я сейчас приеду. Пожалуйста, всё подготовь. Мне очень, очень нужна твоя помощь.
Одному Богу известно, как я доехал до пригорода и не влетел в аварию. Я в какие-то моменты терял сознание и чувствовал, что меня надолго не хватит. И когда машина остановилась во дворе у Салихова, я вывалился из неё. Но, слава Богу, в руки Артура.
— Чего? Чего случилось? Савельич, ты как?
— Шальная пуля.
Артур подхватил меня и потащил в сторону заднего двора.
— У меня жена, дети. Ты уж прости, что как воры.
— Плевать.
Как у любого уважающего себя домовладельца, у Салихова в подвале были кладовки с соленьями, ещё стояли велосипеды с санками разных мастей и для разных возрастов. И небольшой закуток, где он устроил себе медкабинет. На всякий пожарный, как он любил говорить.
Кинув меня на кушетку, он стянул свитер и начал разматывать руку.
— Сувенир?
— Да иди ты к черту. На вылет. — Огрызнулся я и тяжело задышал.
— И кто тебя так?
— Тебе какая разница? Я тебя прошу: помоги просто.
— Да ты понимаешь, что тебя сейчас прокапать надо. У тебя здесь сепсис может развиться. Как я тебе сейчас помогу?
— Так, как только можешь. Ты обколи меня разными уколами. Без разницы. Хоть чем-нибудь. Но приведи меня в порядок. Мне надо торопиться.
— Куда тебе надо торопиться? На тот свет, что ли? — Недовольно спросил Артур.
Я зажмурил глаза.
— Нет.
Мне надо было торопиться домой, потому что кровью я изляпал всю квартиру. Потому что Саша взяла в руки пистолет. Потому что всё это могло сложиться в такую дебильную картинку, что потом будет всё намного хуже.
— Прошу тебя, пожалуйста. — Промямлил я, теряя сознание.
И наверное, это было к месту. Наверное, это было правильно. Потому что я не чувствовал, как Артур шил меня чуть ли не без анестезии. То, чем он побрызгал мне на плечо, не обладало убойной силой.
— Рубен, это жесть. Тебе надо в больницу. Тебя надо прокапать. Тебе надо остаться под наблюдением. Тебя сейчас начнёт трясти от жара.
— У меня нет на это времени. — Вымолвил, когда пришёл в себя.
Язык то и дело спотыкался и задевал зубы.
— Да в смысле, у тебя нет на это времени? У тебя чего там горит?
— Да, у меня там всё горит. Понимаешь?
Салихов меня ещё на протяжении часа, пока делал перевязку, пока старался всё закрыть идеальным образом, убеждал в том, что мне нужно в больницу. Но нет, мне нужно было домой.
Когда я оказался в машине и тяжело задышал, ощущая, что обезболивающее наконец-таки подействовало, что меня немного перестало кидать в разные стороны, я понял, что здесь один не справлюсь.
Снова достал мобильник.
— Рудик, Рудик, мне твоя помощь нужна. Нужна очень сильно. Ребята должны зачистить одно место. Приедь, пожалуйста, сам.
— Рубен, ты чего? — Смутился Рудольф Нестеров.
— Да, у меня с женой кое-что произошло. Поэтому мне очень нужна твоя помощь. Я скину тебе сейчас адрес. Приедь с ребятами. Надо всё почистить. — Сквозь зубы произнёс я.
У каждого уважающего себя мужика должен быть на быстром наборе следак, медик и похоронный агент. Просто потому, что так проще жить.
Я надеялся, что в случае чего, Сашка своим похоронным агентом пожертвует ради меня. Хотя после того, что я сделал, это было почти на грани фантастики.
До дома добрался без пробок, достаточно быстро. А перед глазами, буквально через половину пути, всё равно стало рябить.
Нестеров ждал меня с ребятами из отдела на парковке.
— У консьержки заберите комплект ключей.
А когда мы оказались в квартире, откуда исчезла Саша, меня пробрало чувство гадливости к самому себе.
— Так, слушайте сюда. Пистолет, из которого стреляли, надо потерять где-нибудь. Очень хорошо потерять. Всю кровь, которую найдёте, увидите — всё отмыть, затереть так, чтобы потом никто ни до чего не докопался. — Я говорил это медленно.
Рудольф придерживал меня и пытался понять, в чём дело.
— Рубен, да ты объясни, что здесь хотя бы произошло?
