меня Лиркой, — женщине тоже надоело слушать про пожирание: поесть горячего так и не вышло, и Шани недовольно ворчала. Голодать они не любили.
— Нет! — бог почему-то пришёл в ужас и отшатнулся на от неё так далеко, как отпустило заклятие. — Нет-нет-нет!!! Я не буду звать тебя по имени… Нет!!
Риш растерянно посмотрел на Ирреса, но тот сморщил морду и отрицательно мотнул башкой.
— Я не знаю, чего он так реагирует, — признался дух. — Тут Наэш сказать что-то хочет, — складки на морде разгладились и взгляд стал куда спокойнее. — Безумные порой сами не понимают, что их пугает. И не всегда есть настоящие причины для страха. Порой причины их страхов — их собственная фантазия, а не события прошлого. В этом разобраться очень сложно и лучше вообще не спрашивать, чтобы не напугать ещё больше.
— Хорошо, — спокойно отозвалась Лирка. — Как вы хотите меня называть?
— Пожирательница плоти! — отрезал бог и, круто развернувшись, опять пошёл на поиски трав.
Понадобились им не только травы. Бог громко стенал, что необходимые минералы спрятаны под землёй в городе, но в итоге им удалось найти нужное на берегу реки. Мальчишка долго и придирчиво перебирал камешки, которые натаскали охранители, пока Лирка не сообразила, что он уже забыл о деле и играется с найденным как обычный ребёнок.
— Господин, — она присела перед богом на корточки, — что из этого нам нужно?
— Всё! — мальчишка тут же накрыл рукавами свои богатства.
— А что из этого нужно для противоядия, а что вы хотите оставить себе?
В розовых глазах появилось смятение, потом досада и наконец прежний энтузиазм.
— Противоядие! — радостно воскликнул мальчик и выхватил из кучи пару голубоватых минералов, похожих на мягкую глину. — Это! — он бросил выбранное в мешок, а остальное безжалостно ссыпал в траву.
Больше они ему были не нужны.
Непоследовательное и непредсказуемое поведение бога вселяло тревогу. Лирка напряжённо следила за каждым его движением и каменела каждый раз, когда у мальчишки резко менялось настроение. Стоило ли ей готовиться к нападению? Может, просто выставить щиты? Хотя бы рядом с хайнесом. Понимает ли бог в действительности, что делает? Помнит ли истинный состав противоядия или ему только кажется, что он помнит?
Ирреса, похоже, терзали те же мысли.
— Я уже не помню состав яда, — обеспокоенно ворчал он. — Что может помнить… он? Ты придумал яд, но сам его почти не готовил, — заговорил господин Наэш. — А он готовил противоядие сам и, видимо, не единожды. И, знаешь, когда допускаешь страшные ошибки при изготовлении зелья, его состав потом намертво в память въедается. Как калёным железом выжигается.
Проходили они до глубокой ночи и вернули к месту привала, когда волчий месяц уже стоял высоко над Лесом. Леший и пара охранителей, что оставались с ним и братом, встретили их настороженными взглядами: всё же тварей всяких, меняющих личину, здесь хватало. Исешка крепко спал, и Лирка подозревала, что Леший споил ему кое-что из снотворных зелий.
— Ну? — Исешка с надеждой посмотрел на сестру.
— Вроде всё нашли, — не очень уверенно ответила та, посматривая на бога.
Тот замер, зачарованно смотря на пляшущие языки костра. А потом и вовсе потянул руку в пламя. Никто остановить не успел, но огонь не причинил ему вреда. Мальчишка тонкими пальцами будто пощекотал красно-рыжий «цветок» и заворожённо протянул:
— Настоящий… живой… Как давно не видел…
Лирка откровенно устала от собственных противоречивых эмоций. Они её вымотали. Она то жалела безумца, то ждала от него подвоха, то чувствовала лёгкий страх, глядя на его улыбку… Множество самых разных эмоций, и ей хотелось уже просто закрыть голову одеялом.
Как господин Наэш с этим справлялся?
— Мне нужен он, — бог указал на котелок, но сейчас в нём была горячая каша.
— Сейчас мы его быстро освободим, — пообещал Риш. — Лично я голоден как жрало.
Бог вздрогнул и испуганно посмотрел на него.
— Я богов не ем, — успокоил его Риш. — Жёсткие вы больно.
Мальчишку пришлось усадить рядом, но все озадаченно посматривали на него, не зная, стоит ли его угощать. Едят ли что-то бессмертные? Леший наполнил чашку спящего брата — того уже успели покормить — и нерешительно протянул богу. Тот непонимающе, как-то диковато уставился на воина.
— Вы едите пищу смертных? — устало спросила Лирка.
— Пищу? — мальчишка тут же подался вперёд и вытаращился на кашу, как на диковинку. — Мне? Это мне? Это… — он с благоговейным изумлением уставился на оторопевшего Лешиего, — … подношение?
— Ешьте, — почти приказала Лирка.
— Это подношение! — уверился бог и почти выдрал из рук Лешиего чашу. — Тут на год… Нет! На полтора года хватит!
Иррес душераздирающе вздохнул и лёг за спиной Лирки и уставился на светящиеся кусты. Лишь бы не видеть лицо бывшего друга.
— Да за несколько минут съесть можно, — пробормотал Леший, но бог его уже не слушал.
Он восторженно смотрел в чашку. Но есть кашу даже не пытался. Мужчины обменялись неловкими взглядами. Форма и поведение бога смущали и их. Голодного ребёнка нужно накормить, но он не ребёнок и вроде бы не голоден. Иначе чего не ест?
— Иррес, тебе в котелке оставили, — Лирка повернулась к другу.
— Я не голоден, — мрачно отозвался тот.
Не голоден?
— А господин Наэш?
— Мы не голодны.
— Прекрати, — Лирка строго посмотрела на него. — Нужно поесть. Не хочешь сам, возвращайся и я поем за всех.
Вирьяр с сомнением взглянул на оставшуюся кашу.
— Она справится, — Леший заметил его взгляд. — И ещё чего-нибудь в окрестностях найдёт и сожрёт. Да я не про… вас, — сказал он испуганно вскинувшемуся богу.
— Я не хочу, — продолжал упрямиться Иррес.
— Живо возвращайся, — Лирка хлопнула подселенца по боку, и тот всё же недовольно приподнялся и ткнулся башкой ей в ладонь.
И тут же исчез.
— Она его съела!!!
От вопля мальчишки проснулся Исешка, а мужчины и вовсе повскакивали.
— Съела! Она съела Шау! — на глазах бога вскипели слёзы.
— Угомонись, дубина! — Иррес высунул башку из груди Лирки и недовольно оскалился. — Бессмертных на ночь она не жрёт. Её потом изжога мучает.
И вновь скрылся, оставив оторопевшего Истаридана просто хлопать глазами.
— Да и жрут ртом, — заметил Леший, недовольный тем, что брата разбудили.
— Ты это вон той веточке скажи, — ехидно отозвался Риш и кивнул за спину воину.
К его шее как раз тянулась тоненькая гибкая ветка с ближайшего дерева.
— Да достали, твари! — взвился Леший. — Весь день донимают! И почему-то только меня.
Дальнейшая трапеза прошла в молчании. Котелок отдраили, принесли в нём чистой воды, и рядом с костром остались только бог, Лирка и Риш. Остальные мужчины отсели чуть дальше с наветренной стороны, чтобы
