в Мидантии мать и любимую сестричку Лицинию. Скоро приедут в гости. Так что у Марцеллины будет компания поприличнее, чем когда-то — мачехина. Может, еще и подружатся? Теперь они меньше несхожи нравом, чем в развеселой Сантэе.
Будь у самого Алексиса хороший друг — для задушевных разговоров, ему бы тоже полегчало. Но так сразу и не скажешь, с кем общаться сложнее — с мрачным Марком или с печальным Тацитом? С ними даже напиться вместе не выйдет. А уж душу раскрывать…
А прежние приятели давно канули в забытое прошлое. Остались где-то далеко… по соседству с родовым поместьем. Где Алексис и до сих пор появиться не смеет.
Еще скороспелый герцог предпочел бы переселить к себе мать. И не только ради Валерии. Но она пока не спешит принимать вполне искреннее приглашение. Зато сдержанно упомянула в последнем письме, что знойная красавица-вдова Констанция назвала новорожденного сына Алексисом. И направо-налево заявляет, что они с отцом ребенка тайно обвенчаны. А ее отчаянные братья-охотники не сегодня — завтра поспешат в Гелиополис. Добывать любимой сестренке законный герцогский титул. Доказывать, какой именно брак заключен раньше.
Так что лучше и впрямь убраться на время со сцены. Подобру-поздорову. Затаиться, отсидеться, в лазурном море поплавать, на теплом песке пожариться. С ближайшими соседями знакомство свести. Пожалуй, сейчас Алексис оценит неспешную тишину и почти семейный уют посиделок с провинциальными помещиками.
Долгое путешествие в кои-то веки прошло спокойно, легко и приятно. Хоть и довольно спешно. Но даже Валерию не укачало. Может, все байки о еле живых будущих матерях — буйные фантазии слабосильных, изнеженных романных девиц?
И даже приморское солнце — еще не слишком жаркое, мягкое, весеннее. Но прохладная зимой вода уже согрелась — любо-дорого.
А уж при виде манящей линии пенного прибоя юный герцог соскочил с коня и первым кинулся в теплую соленую купель. Отмокать! Наперегонки с не слишком-то усталым конем. Весело ржущим. Кажется, один друг у Алексиса всё же есть. И собеседник отличный. Всё понимает и ни разу не перебьет. И за густую гриву можно подержаться. Особенно если устанешь.
В умные лиловые глаза заглянуть, опять же…
Прозрачное зеленоватое море, доброе южное солнце, веселые пенные брызги, свежий соленый ветер, родная Мидантия, никаких зубастых Черных Змей и их вооруженных слуг.
И все малейшие камешки на далеком дне видно.
Все-таки быть знатным герцогом с собственной приморской виллой — здорово.
2
— Ваша Светлость!
Новое обращение Алексису понравилось. Его нынешняя причина — нет. Как и потрепанный гонец за тощей спиной старшего слуги. Похоже, местный крестьянин. Спешно бежал по такой безумной послеполуденной жаре? Рисковый тогда самоубийца.
— Ваша Светлость, тут две чужие галеры у берега. Срочно требуют Права Причала.
— А я здесь при чём?
Неужели не нашлось никого поближе и покомпетентнее? И живущего в этих краях подольше.
Дневное солнце так и палит. Даже здесь — во внутреннем дворике виллы. Что же за ее пределами-то творится?
Будущее мидантийское лето будто уже вступило в свои права. Будто жара пощадила путешественников в дороге, но потом всё же решила взять свое. С ростовщическими процентами.
— Так ваши ведь владения, Ваша Светлость. — Старший лакей лишен столичного лоска полностью.
Сразу видно — глухая провинция. Мужик как мужик. От того же гонца даже одеждой не слишком отличается. Такие же рубаха и штаны — светло-серые от природы, темно-серые от времени и долгой носки.
— Так пусть причаливают, — разомлевший от жуткой жары «Светлость» честно собрался нырнуть обратно в уютный, так и манящий бассейн. В прохладу и негу летнего отдыха.
До желанного моря сейчас после полудня тащиться жарковато. Хоть пешком, хоть верхом.
Всего три дня, как прибыли отдыхать. Только-только распаковались. Не рановато ли уже свежие проблемы подоспели? Очередные? Как насчет в этот раз припереться к кому-нибудь другому? Для некоего разнообразия. И хоть малейшей справедливости.
— Подожди, дорогой. — На зависть свежая и бодрая Юстиниана — в наспех накинутом легком голубом пеньюаре. И тут же собрала все мужские взгляды. Включая шатающегося гонца. Аж не такой уже и осоловелый. Зачем она так? Зачем постоянно подчеркивать, что их дружная компания — только что из рехнувшейся Квирины? — Что за галеры? Сколько человек? Это что, вооруженные до зубов корсары с Элевтериса? Купцы отродясь причаливали сами. Если разрешение на торговлю в империи есть.
— А грабящие корсары всегда высаживаются и без любезного приглашения, — отмахнулся Алексис. Враз приободрился. От чужой компетентности. — Станут они церемониться, как же.
— Станут — если у них на драном хвосте висит вражеский флот, — усмехнулась умная и хладнокровная жена. — А еще Право Причала просят, когда на борту чума или оспа. Чем эти просители больны?
Теплая вода враз показалась ледяной. Будто приморская вилла перенеслась куда-то в северный Бьёрнланд. К совсем другим морям — студеным. Где купаться могут только белые медведи. Или прочая местная живность. Тюлени там, моржи… кто еще?
Алексис с шумом вынырнул обратно. Подтянулся за скользкий край гладкого бассейна.
— Господ Тацита и Марка сюда, — уже отдает четкие приказы решительная супруга. Истинная квиринка и… жрица. Выросла в самом опасном Пекле. — Жен и девиц не звать. Особенно младших.
— Да не больны они… — выдавил отдышавшийся гонец.
Юный герцог облегченно выдохнул. Наполовину. Потому как если не больны, то, выходит, голодные корсары? Потрепанные, злые и с чужим флотом на хвосте?
И что теперь? Где тут ближайший крепкий гарнизон с вооруженными солдатами? В целом дне знойного пути верхом? Или еще дальше? Как теперь узнать?
Как Алексис мог забыть, что близкое море — это еще и вечная опасность? И оно коварно и обманчиво, как… столичная родня.
Надо было остаться в безопасном Гелиополисе. Удобный прозрачный бассейн и там найдется. Широкий и глубокий.
Дрожащие руки сами потянулись к прохладному вину. Жестокая Юстиниана безжалостно отодвинула пузатый кувшин, плеснула сама. Им обоим и усталому гонцу. И щедро разбавила ледяной колодезной водой — из другого кувшина, побольше.
И первой отхлебнула. Маленьким глотком. Пример подала.
— Тогда — что? — сверлит она взглядом напоенного гонца. Привела в чувство, будто загнанную лошадь.
Только тех сразу поить нельзя.
— Мертвые там, на борту, — хрипло брякнул отдышавшийся посланец. — Весь экипаж.
Алексис едва не подавился.
— Тогда кто просит Право Причала? — не сменила суровый тон Юстиниана. Ее рука с бокалом даже не дрогнула. Взгляд — тоже.
— Живые. Причалить не могут. Везли-то их вечные мертвяки. Это те самые легендарные Галеры Проклятых — из старых легенд. А на борту — живые. Права Причала теперь просят. Говорят, у них припасы закончились. И пресная вода на исходе.
