пальцы провели по панели, и экран погас.
Потом он медленно повернулся ко мне. — «Скучно», — повторил он моё слово. — Ты рискнула вызвать мой гнев из-за скуки.
Я опустила глаза, чувствуя, как сгораю от стыда. — Я предупреждал тебя о лжи, — продолжил он. — Но ты сказала правду. Глупую. Детскую. Но правду.
Он снова приблизился, и на этот раз я не отступила. Его рука поднялась, и я зажмурилась, ожидая удара. Но его пальцы лишь грубо откинули прядь волос с моего лица.
— Если тебе нужна «работа для ума», землянка, я её предоставлю, — произнёс он спокойно. — Но не через вторжение в моё «Око». Ты будешь изучать то, что я сочту нужным. Когда я сочту нужным. Понятно?
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Стояла перед, чувствуя, как подкашиваются ноги от адреналина и его пристального взгляда. Казалось, буря миновала, но в воздухе всё ещё висело напряжение.
— Что-то ещё? — спросил он. — Что ещё не устраивает мою строптивую землянку? На твоём месте другая уже давно опустила бы глаза и благодарила меня за снисхождение. За то, что я не вышвырнул её в шлюз за такую наглость.
Он был прав. Любая другая на моём месте уже ползала бы в его ногах. Но я была не «любая другая». И если уж он дал мне возможность говорить, я должна была воспользоваться ею до конца.
— Одежда, — выдохнула я, снова чувствуя, как краснею, но не отводила взгляд. — Я хотела бы одеваться... иначе. В нечто более практичное. Хотя бы пока тебя нет в каюте. Мне не нравится, что моё тело почти не прикрыто. Я чувствую себя... выставленной напоказ.
Его глаза сверкнули опасным огнём, который я уже научилась узнавать — смесью раздражения и странного удовольствия от моего вызова. Я была на грани его терпения. Он медленно кивнул, словно взвешивая мою просьбу.
— Хорошо, — произнёс он на удивление спокойно. — Но только в моё отсутствие. Когда я здесь, ты остаёшься в том, что я для тебя выбрал. Понятно?
Облегчение волной дрожи пробежало по мне. Это было хоть что-то. Маленькая победа.
— И... — я сделала глубокий вдох, собираясь с духом для следующей, самой безумной просьбы. — Мне нужно двигаться. Я не могу всё время сидеть в этой каюте, как... как птица в клетке. Я хотела бы... передвигаться по кораблю. Хотя бы немного.
Я не успела договорить, как он резко перебил меня, голосом не терпящим возражений:
— Нет.
Это было окончательно. Абсолютно. В этом коротком слове не было ни злости, ни раздражения — лишь холодная, непреложная реальность. Я открыла рот, чтобы возразить, сказать, что не сбегу, что мне просто нужен воздух... но, встретившись с его взглядом, поняла — это бесполезно. Его лицо стало твёрдым, как скала. Все проблески мягкости или снисхождения исчезли, уступив место железной воле командира.
Я закрыла рот и опустила глаза, внезапно осознав всю глубину своей наглости. Я требовала одежду, права на передвижение... Судя по вытаращенным глазам Зира'ал, я уже итак попросила непозволительно много. И получила больше, чем могла ожидать.
Он наблюдал за мной, видя мою капитуляцию. Казалось, его удовлетворённый взгляд говорил: «Вот и хорошо. Знаешь своё место».
— Тебя накормили? — сменил он тему, его голос снова стал ровным, деловым.
— Да, — прошептала я.
— Тогда иди отдохни, — он повернулся к своему «Оку», явно давая понять, что разговор окончен. — У меня есть работа. Я скоро приду. Хочу, чтобы ты была готова ко мне.
Я медленно, на слабеющих ногах, побрела обратно к кровати. Он не наказал меня и даже частично удовлетворил мою просьбу. Это было больше, чем я могла надеяться. Но мне было мало этого.
Глава 26
Я лежала в постели, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь равномерным гулом корабля. Мысленно перебирала произошедшее. Страх от его гнева сменился облегчением, а затем и горечью от его твёрдого «нет». Но теперь, в ожидании, все чувства смешались в один тревожный клубок.
Дверь открылась, и он вошёл. Уже без мундира, в простых тёмных штанах, его торс, покрытый шрамами, казался ещё более массивным при мягком свете каюты. Он молча подошёл к кровати и сел на край, спиной ко мне. Молчание затянулось.
— В «Оке» хранится не только информация о нас, — начал он негромко, и его голос прозвучал удивительно мягко, без привычной стали. — Там вся стратегическая информация Триумвирата. Карты, дислокация флотов, протоколы обороны. Если бы кто-то узнал, что землянка получила к нему доступ... меня могли бы счесть предателем. А тебя — шпионкой.
Он повернулся ко мне, и в его глазах я не увидела ни упрёка, ни гнева. Он лёг рядом, повернувшись набок, чтобы смотреть на меня.
— Наша судьба в твоих руках, Лера, — тихо произнёс он. — Если ты ещё раз нарушишь правило, то можешь навлечь огромную беду. Надеюсь, ты понимаешь.
Я сглотнула комок в горле. Пришло осознание. Это была не просто его прихоть или желание контролировать. Это была реальная опасность. Для него. И как ни странно, мысль о том, что своими действиями я могла подставить именно его, вызвала почти физическую боль. Как бы я ни злилась на него, смерти ему я не желала.
— Я поняла, — прошептала в ответ. — Я больше не буду.
Он молча смотрел на меня несколько секунд, словно проверяя искренность моих слов. Потом его взгляд смягчился. Он поднял руку, разжал ладонь. На ней лежала цепочка. Нежная, изящная, она переливалась сложным витиеватым плетением, словно сплетённая из лунного света и теней. Я замерла, заворожённая. Никогда в жизни не видела ничего столь прекрасного.
— Это тебе, Лера, — его голос вывел меня из оцепенения.
Я перевела взгляд с цепочки на его лицо.
— Она... невероятная. Но... зачем? — спросила я прямо, не в силах сдержаться.
— Просто захотел, — он пожал плечами. — Примерь.
Во мне снова зашевелилось желание спорить, требовать ответов, но, взглянув на его смягчившееся лицо, на нежное выражение в его глазах, я замолчала. Он смотрел на меня не как генерал на пленницу, а как... мужчина на женщину, которая ему небезразлична.
Я кивнула. — Помоги. Я не знаю, как застёгивать.
Он подвинулся ближе. Его пальцы, грубые и шершавые, были на удивление ловкими и осторожными, когда он взял цепочку. Он обвил её вокруг моей шеи, и тонкие звенья сами собой сомкнулись в сложном, почти невидимом замке с тихим щелчком. Металл был прохладным, но почти мгновенно согрелся от тепла моей кожи.
Я поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Цепочка лежала идеально, словно была создана
