усмехнулся — коротко, без насмешки. Он наклонился, его палец нащупал невидимую точку на верхушке шара, и лёгко нажал.
Шар ожил. Из его центра вырвался поток света, который развернулся в воздухе передо мной в полупрозрачный голографический экран. На нём мерцали незнакомые символы, сменяя друг друга.
— Это школьная программа для молодых зора'тан, — объяснил он, наблюдая, как мои глаза расширяются от изумления. — Я позаимствовал её у одного учёного. Он как раз работает над её адаптацией. А ты... протестируешь. Потом я экзамен проведу.
В его глазах снова мелькнула та самая искорка, которую я уже успела полюбить — смесь вызова и одобрения. Он давал мне не просто игрушку. Он давал мне ключ. Ключ к пониманию его мира.
— Спасибо, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от мерцающего экрана.
Он кивнул, повернулся и вышел, оставив меня наедине с этим сокровищем.
Как только дверь закрылась, я устроилась поудобнее и уставилась на экран. Сначала я просто пролистывала разделы, поражённая объёмом информации. Это была не сухая энциклопедия. Это был захватывающий учебник, полный интерактивных моделей, трёхмерных карт и даже симуляций.
Я начала с самого простого — с карты звёздного неба. И нашла Солнце. Оно было помечено как «Солнечная система, сектор 7-Гамма, объект ограниченного доступа». От этого стало немного жутко. Но потом я увидела их родную планету — Жотар. Я увеличивала изображение, разглядывая планету, на которую нам предстояло скоро прибыть. Она казалась огромной, с фиолетовыми океанами и зелёно-золотистыми континентами.
Потом я перешла к разделу «Расы Империи». Зора'тане, конечно, занимали главное место. Я читала об их истории, их культуре, их социальном устройстве — всё то, что я уже с горем пополам узнала сама, но теперь виделось в чёткой, структурированной форме. Затем пошли другие — ксарги, те самые грубые гуманоиды, с которыми у Ракса были стычки; элегантные и загадочные силиции, чьи тела были кристаллическими; и десятки других, менее многочисленных видов.
Я погрузилась в изучение, с жадностью, впитывая все знания. Время перестало существовать. Я читала о великих битвах, которые сформировали Империю, об их философии, их науке. Многое было пугающим, многое — чуждым. Но теперь я могла это понять. Систематизировать.
Это был не побег. Это было настоящее дело. Работа для ума, о которой я так просила. И он дал её мне. Не как подачку, а как доверие. «Потом я экзамен проведу», — сказал он. И я уже представляла, как с гордостью буду демонстрировать ему свои знания.
Цепочка на моей шее мягко покачивалась, когда я двигалась, напоминая о нём.
За изучением я потеряла счёт времени. Мягкий гул корабля, тепло от «учебного шара» в моих ладонях — всё это слилось в фон, белый шум, на котором разворачивались куда более яркие миры. Я даже не заметила, как сменилась «смена» за иллюминатором, имитирующим окно.
Тихий, но чёткий звук открывающейся двери заставил меня вздрогнуть и оторваться от симуляции созидания дредноута класса «Пожиратель». Сердце на мгновение замерло, ожидая увидеть знакомую высокую фигуру в дверном проёме.
Но это был не Ракс.
В каюте стояла высокая женщина в белой военной одежде. Её безупречный белый мундир казался инородным телом в этой приватной, наполненной нашим с Раксом присутствием комнате. Её холодный, аналитический взгляд медленно скользнул по интерьеру, оценивая, калькулируя, и, наконец, остановился на мне.
Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод. Инстинкт кричал: «Опусти глаза! Сделайся меньше! Спрячься!» Этот взгляд был таким же острым и безжалостным, как скальпель.
Женщина не сказала ни слова. Она медленно, с невозмутимым спокойствием хищницы, начала прохаживаться по комнате. Её шаги были бесшумными по мягкому ковру. Она подошла к столу Ракса, провела пальцем по поверхности, будто проверяя пыль. Потом её взгляд упал на разбросанные подушки и мои полупрозрачные одежды. На её губах появилась презрительная улыбка.
Наконец, она остановилась прямо перед кроватью, возвышаясь надо мной. Я всё ещё сидела, поджав ноги, с тёплым шаром на коленях. Голографический экран погас в момент её появления, но я даже не подумала его прятать.
Она смотрела на меня сверху вниз. Высокомерно. Изучающе. Как энтомолог на редкое, отвратительное насекомое.
И в этот момент во мне что-то щёлкнуло. Страх никуда не делся, он сжимал желудок в тугой узел. Но вместе с ним поднялась горячее возмущение. Я не была насекомым. Я не была вещью. И я не собиралась позволять ей смотреть на меня таким взглядом.
Я медленно подняла голову и встретилась с ней взглядом. Не вызывающе, не нагло. Просто… на равных. Я не опустила глаз. Я позволила ей видеть в моих глазах не страх, а холодную настороженность и вопрос.
Воздух в каюте стал густым и тяжёлым, будто перед грозой. Молчание между нами было оглушительным. Она, казалось, ждала, что я сломаюсь, опущу взгляд, прошепчу что-то извиняющееся.
Но я просто сидела и смотрела на неё так же, как она на меня.
— Меня зовут Вейра'тор. Я Верховный учёный.
— Рада познакомиться, — ответила я, пытаясь общаться с ней вежливо.
— Я смотрю, генерал не научил как себя вести с вышестоящими и по рангу, и по расе особями?
На секунду я смутилась, но тут же подняла подбородок и встала, выпрямив спину.
— Я недрессированная собачка, чтобы меня учить, — парировала я в ответ, наблюдая, как сужаются её зрачки.
Глава 28
Вейра'тор усмехнулась, коротко и сухо.
— Будь ты свободной, то не сидела бы здесь, а ушла бы и вернулась к себе на родную планету.
Эти слова прозвучали странно в реалиях настоящего. Будто она забыла, что я не могу просто взять и уйти.
— И как же я должна это сделать, — выдохнула я, сжимая кулаки, — если в вашем мире процветает рабство? Вы присваиваете всё, что вам нравится, не спрашивая никого.
Вейра'тор несколько секунд молчала, её пронзительный взгляд изучал моё лицо, будто ища слабое место. Потом её губы тронула едва заметная улыбка, полная превосходства.
— Так ты не знаешь? Или притворяешься? — она произнесла это с наигранным удивлением. — Триумвират ещё месяц назад объявил, что работорговля запрещена. Так же, как и рабовладение. Всех «освобождённых» с чёрного рынка распределили по кораблям и направили каждого на его родную планету.
Она сделала паузу, давая мне осознать сказанное.
— Ты — единственная, кто остался.
Мир вокруг поплыл. Пол под ногами перестал быть твёрдым. Эти слова обрушились на меня с такой силой, что перехватило дыхание. Желанная свобода, о которой я так мечтала, которую требовала... оказывается, она была так близко. Её мне должны были предоставить
