мир эпохи освоения свободных земель Дикого Запада — почтовых дилижансов и их пассажиров: переселенцев, рейнджеров, старателей золотых приисков.
И каких-то странных русских, замутивших всю эту почтовую тему.
Фермы местечка Яки-Спринг произвели на всех гнетущее впечатление. М-да… Похоже, жизнь местных фермеров довольно сильно отличается от привычной современным американцам, как и тем, кто видел эту жизнь только в кинофильмах. Как сказал Такер, недаром местных называют «последними настоящими ковбоями Юга». Здесь нет магистралей с развитым движением и городков одноэтажной Америки, государственных и частных офисов, магазинов и салунов.
Каждая ферма — это с трудом выживающий островок в дикой прерии, обитателям которого редко удаётся вырваться в цивилизацию Додж-Сити.
Техники очень мало, кругом ручной труд. Вместо тракторов используются волы. Фермеры Аризоны ведут тяжёлый образ жизни, и это, безусловно, сказывается как на их внешности, так и на характере. Зачастую на проезжающий мимо конвой со стороны смотрели хмурые, явно немногословные люди, которые с подозрением относятся к «чужакам, приехавшим из больших городов».
Здесь всё фрагментировано и наполнено самым разнообразным контентом. Это касается и общества. Видимо, понимая, что коренные жители Америки несколько не те, или не только те люди, что изначально попали на Платформу-5, прозревшие Смотрящие решили как-то устранить несправедливость.
Большая численность американцев объясняется множеством монокластеров, разбросанных по всем территориям уже после старта перемещения. Кураторы дали монокластеры не только представителям небольших государств Центральной Америки, но и индейским племенам, вы представляете, сколько в Северной Америке их было?
В США насчитывалось 565 индейских племён, официально признанных федеральными властями. Конечно, монокластеры получили крупные племена и содружества племён, такие как навахо, чероки, ирокезы, сиу, чиппева и апачи. Но и многих более мелких Смотрящие не забыли.
А так же алеутов с инуитами, правда, те живут на севере… Другое дело, что современный индеец далеко не всегда похож на диких краснокожих из увлекательных рассказов Карла Мая и Фенимора Купера… Чаще всего это давно привыкшие к современной цивилизации люди. Хотя просыпается, просыпается… Коди Такер не даст соврать.
Чёртов Палец мы всё-таки увидели! Проезжая мимо, я представлял, что вот сейчас вспыхнет невесть откуда взявшийся солнечный луч, и гигантская тень от высоченной столбчатой горы побежит к каменной стене по соседству, остановившись прямо возле потаённого входа в Canyon Del Oro… Даже сбегать захотелось! Наверняка возле этой скалы побывала добрая половина Додж-Сити.
Последним впечатлением от Аризоны стала остановка на ключевой развилке возле мрачной каменной башни Форт-Диксона вкупе с деревянным блокгаузом Чекпоинта Браво. Шлагбаум, за которым трасса Санта-Фе шла уже по земле Техаса, был открыт. А возле него стояли два пикапа, один из которых был с красным крестом на борту. Вокруг них с нервными выкриками суетились люди в пустынном камуфляже, перетаскивающие раненых из запылившейся усталой машины с пробитым колесом в чистенькую «скорую».
Это и есть Гражданская война, у которой, в отличие от вестернов, гораздо меньше романтики.
Глава 7
California dreaming
Я медленно и нехотя приоткрыл глаза, сколько же можно так лежать… Но и сквозь полуприкрытые веки пробивался яркий лучик солнечного света. И щёку печёт, как на пляже.
Телу надоело валяться на излишне мягкой кровати. Поэтому я ощущал не лёгкую усталость после долгого сна, с короткими перерывами продолжавшегося почти целые сутки, а уже нестерпимую ломоту.
Пахнет-то как!
В маленькой комнате на втором этаже витал аромат горячего свежего хлеба и, наверное, чем-то заправленного оливкового масла, смешанный с морским бризом, свободно проникающим через распахнутое окно. Сознание прояснялось неторопливо, и я подумал, что нахожусь в уютном греческом домике где-то на острове Санторини. Меня окружали белоснежные стены, окно с голубыми ставнями, напоминающими об отпуске на бирюзовом Эгейском море
На стенах — маленькие акварели с местными пейзажами, а на полу разлёгся пестрый прямоугольный ковёр ручной работы. Забыл, как он называется.
Голос служанки раздался откуда-то издалека, снизу:
— Господин Горнаго, пора вставать! Завтрак уже готов!
Вспомнил, ёлки…
Хрен тебе, а не беззаботный Санторини с вечерними любованиями закатами под коктейль «Секс на пляже».
Я еще полежал какое-то время, ворочаясь и разглаживая спиной слегка влажную, измятую за ночь простыню и рывком, словно собираясь взлететь, поднялся. Даже голова закружилась.
Подтянул семейные труселя, так волнующие милых дам, и жизнеутверждающе хлопнул резинкой по пузу — красивая утренняя традиция русских мужчин. Подошёл к маленькому оконцу, и передо мной открылся потрясающий вид на большую и эффектную кальдеру — глубокую бухту, окружённую по краям высокими скалами. Небо чистое, без единого облачка, а солнце уже высоко поднялось над горизонтом, освещая всё вокруг золотистыми лучами-будильниками.
Который час? Глянул на руку — десять часов. Это уже много или ещё рано?
Домик-то греческий, да вот земля здесь американская…
Каменная чаша, в которой укрылся Додж-Сити, останавливает ветра, обеспечивая комфортный микроклимат этого города — столицы южных штатов. Здесь нет простора для всех стихий, только для избранных, мягких и ласковых.
Сверху было видно, как лениво Южный океан катит издалека к берегу свои гладкие синие волны… А их исправно отражает верный защитник оазиса — изогнутый остров Сейбр. Голубые воды залива искрятся под солнцем, и лишь кое-где тёмные пятна подводных растений нарушают эту идиллию.
Я плеснул в стакан прохладной воды из кувшина и вышел с ним на лоджию. Или это патио? Оба варианта подойдут. Здесь уютно, стоит небольшой столик и плетёный стул с низкой, поддерживающей лишь задницу спинкой и какой-то куст в кадке. Огромная бухта врезана в ноздреватые скалы, словно в окаменевшую губку, на которой растут, орошаемые водой, стекающей с плато, средиземноморские пинии и акации, а из узких щелей выползают вьюны, украшенные вылинявшими соцветиями.
На самом краю южного мыса, словно страж, охраняющий ворота в залив, возвышается небольшая, но могучая крепость. Её мрачные, почти чёрные стены, будто вырублены из самого сердца утёса, вздымаются над пенистым прибоем на добрых пятнадцать метров.
Верхние части стен бастионов сложены из массивных бревён, надёжно укрытых от непогоды двухскатной кровлей.
В амбразурах торчат грозные стволы старинных дульнозарядных пушек, мне удалось насчитать три штуки, наверняка их там ещё больше. Вес орудий говорит сам за себя: это явно не поставка донор-каналом, скорее всего, они уже были в комплекте строения или найдены где-то поблизости.
Над крепостью величественно парит каменная башня высокого маяка с системой зеркал, поддержание его работоспособности наверняка требует значительных усилий и постоянного внимания гарнизона цитадели. Ёлки, как же мне захотелось подняться туда, вдохнуть солёный ветерок и взглянуть на бескрайний горизонт… Это высшая точка местности. И
