а вам нет.
Рус поворачивается ко мне. Ловит взгляд и делает характерное движение бровями — мол, все нормально. Но меня потряхивает.
— Светочка… Поля, — «папа» внезапно меняет тон. — Я на самом деле пришел с добром. Давайте спокойно поговорим. По-семейному.
Мама выдыхает с крайним изумлением.
— О семье ты вспомнил, Виктор! С чего ты вообще надумал появиться? Я же сделала всё, как и обещала! Дочка получила твои фамилию и отчество. Ты дал денег на первое время и велел к тебе не лезть. Да я и не думала! Подняла ее сама. И тут ты — на всё готовенькое?!
Грузная фигура Кравцова в дорогом костюме смотрится до боли несуразно среди нашей тесной прихожей. За его спиной маячит высокий парень в серых неприметных шмотках. Видимо, охрана.
Секьюрити нервно косится на маму. Она смотрится маленькой на фоне отца. Но высоко вздернутый подбородок и праведный гнев в глазах способны напугать.
— Может, ты все-таки пустишь меня в дом? — шипит папаша.
Мама молчит, тяжело дыша. Вместо нее в диалог вступает Руслан.
— О чем ты хочешь говорить с ними? У вас появились общие темы? Тебя никто до сей поры не трогал — живи, как живешь.
— Тебя это не касается.
— Ошибаешься, теперь меня волнует всё, что относится к Полине.
Отец окидывает меня нервным взглядом. Морщится, но после делается спокойным.
— Не ври, ты еще не успел… Окончательно забить ей голову! Света! Ну мы же цивилизованные люди.
Мама устало машет рукой.
— Черт с тобой, Кравцов. Проходи.
Под тяжелым взглядом Руса сопровождающий папеньку молодой человек остается за дверью. Меня Атаманов легонько гладит по спине и подталкивает вслед за мамой и Кравцовым в гостиную. Пара шагов, он наклоняется к моему уху.
— Всё будет в порядке. Послушаем, что ему надо.
Мне этого не очень хочется. Однако нужно, наверное. Самое сейчас главное, что рядом Руслан. С ним спокойнее.
— Чаю не предложите? — папенька тем временем крякает и присаживается в кресло. Мягкий уголок в гостиной стоит справа, вдали от стола.
— Ну почему же? Мне не жалко кипятка! Только не тяни резину, Витя.
Отец потирает холеные руки. От всей его персоны веет аурой обеспеченности.
— Я предлагаю нам помириться.
Мама аж звякает кружкой на блюдце. Подходит и ставит чай на журнальный столик рядом с отцом.
— А мы разве ругались?..
— Не придирайся к словам! — отмахивается от ее удивления гость. — Полине я хочу дать общение, помощь и поддержку.
У мамы только открывается и закрывается рот.
— Она ни в чем не нуждается, — звучит тяжелый голос Руслана.
«Папа» морщится и трет ухо.
— Я просил не влезать? Девочка должна быть независима от возомнивших непонятно что самцов. Для нее будет подготовлено жилье в центре. Я позабочусь о хорошей службе. А лучше всего — отправлю ее за границу повысить квалификацию! Поля, у тебя начнется другая жизнь.
Подростком я мечтала о чем-то таком. Что вернется папа, и мир заиграет другими красками. А сейчас… Мне как будто вручили гостинец, который протух.
— Меня полностью устраивает моя жизнь. Хотелось бы и дальше жить ее спокойно.
Говорю, не поднимая глаз. Все-таки мне тяжело. Воцаряется минутная пауза.
— Полина, я тебя не тороплю, — теперь отец говорит проникновенно, — подумай. Как я уже говорил, я хочу сделать работу над ошибками. Спасибо за чай, Света. Теперь я могу уйти.
Мы с мамой не знаем, что и сказать. Кравцов аккуратно возвращает чашку на блюдце. Поднимается. Хоть он и мощный, но довольно хорошо владеет своим телом. Пружинистой походкой и с прямой спиной «папа» направляется к дверям.
— Я провожу тебя.
Виктор тут же оборачивается на Руса. Да и мы с мамой смотрим на него в изумлении. Может быть, я должна его остановить… Но он лучше меня знает, что делать.
— Хм, ну идем. До свидания, девочки.
Сказать бы ему, где он будет искать девочек. Но в голове только Руслан.
Они выходят, мама не запирает дверь. Я быстро иду к окну. Впиваюсь глазами в двор. Все трое, с охранником, выходят. «Папа» и Рус шагают направо, там старенький сквер. Больше я их не вижу.
Глава 11
Руслан
Кравцов не проронил ни слова, пока мы выходили. Боится сказать лишнее? Этот человек великолепно умеет носить маски.
Мы с ним уходим подальше от детской площадки и стоянки машин. Вдали стела, не знаю, в память чего. Пара обшарпанных лавок. Неровный асфальт, деревья и сумрак. Отличное место.
— И что ты устроил за цирк? — задаю вопрос.
Собеседник полной грудью вдыхает воздух от листьев.
— Какой цирк? Я хочу общаться с дочкой, Руслан. А вот ты что делаешь рядом с ней? В какую хочешь втянуть авантюру?
— Это касается только нас двоих.
Губы Виктора презрительно поджимаются, их уголки опускаются вниз. Он становится похожим на жабу.
— Говоря твоими словами, Атаманов, теперь меня касается вся жизнь Полины.
— Теперь ты о ней не будешь знать, я об этом позабочусь.
В ответ на мое твердое обещание Кравцов лишь сладко улыбается.
— Буду, если она захочет. Девочке необходим отец.
— Она уже не ребенок!
— В глазах родителей все мы дети.
Из меня вырывается стон с хрипом.
— Да прекрати лицемерить! — я прикрываю веки, чтобы не видеть его физиономию и спокойно вдохнуть. — Тебе не было до нее дела много лет. А потом ты долгие месяцы следил за ней, только чтобы она не подпортила тебе жизнь. На ее судьбу тебе было плевать!
Сам чувствую, насколько сильно горячусь. Это не в моих привычках. Но ничего не могу с собой поделать. И все же у меня не получается пробить скорлупу Кравцова.
— Следил за ней ты, начнем с этого, — единственное, с его лица стирается улыбка, — она в курсе? Думаю, нет.
— Тебе самому не выгодно говорить ей об этом.
Не то что бы я хочу обманывать эту девушку. Совсем не хочу. И я никогда не хотел и не делал ей зла. Но правда о том, почему и насколько сильно я ее знаю, может вызвать у нее отвращение ко мне и страх. А этого я не желаю куда больше.
— Хм… Я не делал ничего чудовищного. Всего лишь волновался за дочь. А вот ты подписался следить за ни в чем неповинным человеком.
Мне кажется, следующий мой вдох отзывается болью в легких.
— Тебе лучше других известно, что я не знал всей правды. Ты выставил ее взбалмошной истеричкой, сказал — она в опасности. А девушка просто жила своей жизнью! Ни с какими плохими людьми, как ты
