не особо верю в мистику. Точнее сказать, я просто никогда не задумывался над этим. Для меня все необъяснимое всегда жило где-то там: в книжках Кинга, в голливудских фильмах с диссонирующей музыкальной подложкой, в страшных историях у костра, в детских ночных кошмарах. И, вероятно, это «там» так и осталось бы именно там, в далеком прошлом, пылясь вместе с Кинговскими страшилками на задворках моей памяти, но случилось то, что случилось.
— Папа, а ты веришь в призраков? — однажды спросила у меня дочь.
Я уже было открыл рот, чтоб категорично выдать какую-нибудь мужицкую банальность, но решил действовать иначе.
— Давай подумаем. — предложил я Машке. — Вот ты когда-нибудь видела приведение?
— Ну… — задумалась Машуха.
— Только честно. Так, чтоб прям была уверена.
— Нет, — призналась дочь.
— Хорошо. Я тоже не встречал. А, допустим, кита видела?
— Кита, который в океане?
— Да, обычного синего кита.
— Нет.
— Но ты же знаешь что они существуют?
— То есть призраки реальны?
— Машуха, я не знаю. Честно. Но запомни одно правило: пока не доказано обратного — все возможно. Даже если мы того не понимаем.
* * *
С мамой Ани мы познакомились на следствии. Я ее сразу узнал. Они с Аней были очень похожи. Та же манера двигаться и разговаривать. Тот же озорно вздернутый кончик носа. Те же светлые волосы, собранные в аккуратный хвост, только с проседью. Хрупкая женщина держалась по-матерински спокойно и понимающе.
— Вы с Анечкой раньше не встречались? — спросила Светлана Владимировна, выходя в коридор из кабинета следователя.
— Нет, — чуть смутившись, ответил я.
— Вам сколько? Лет тридцать с небольшим? Она была немного младше вас.
— Выходит так, только…
— Вы где остановились? — перебила она меня.
— В гостинице.
— Приезжайте с супругой к нам в гости. Мы дом недавно достроили. С квартиры туда съехали. Уютно у нас. Почаевничаем, побеседуем, расскажете все, переночуете. Всяко лучше, чем по гостиницам.
— Хорошо, — не смея возразить, согласился я. Неделя, проведенная в кабинете у следователя, была неприятной. Чужой город и допросы сильно вымотали нас с Таней. Потому отказываться от домашнего гостеприимства не хотелось.
Таксист ехал медленно, боясь за подвеску новенького Соляриса. Ухабистая гравийка, шумевшая вылетающими из-под колес камешками, вызывала непременный лай собак.
— Приехали, — сказал водитель, остановившись у аккуратного газона, не смотря на ночные заморозки, лоснящегося изумрудной зеленью.
Двухэтажный блочный дом затерялся в лабиринтах садового общества. Участки, размежеванные ровными прямоугольниками по шесть соток, прятались за бесконечными заборами. Пристанище взрослых людей, которым опостылела серость городских панелек.
Нас встретил Анатолий Дмитриевич, Анин папа. Высокий, жилистый мужчина, оттого немного сутулый, но не скованный в движениях, широкой походкой шагал к калитке, распугивая добрый десяток котов, притаившихся под крыльцом.
— Добрый вечер! Вы Дмитрий и Татьяна? — улыбнувшись аккуратными усами, поприветствовал мужчина, — проходите! Света в доме, стол накрывает. Заждались уже, — пригласил Анатолий Дмитриевич.
Сидя за ужином, мы долго разговаривали. Даже Сашка и Настя, младшие Анины брат и сестра, несмотря на подростковый возраст и зависимость от гаджетов, не торопились выходить из-за стола, слушая нас.
Мы рассказали все: как подвезли Аню до ее гостевого дома, о чем говорили, как снова встретили ее на озере, взволнованную и просящую помощи.
— Вот, — Таня показала экран телефона с журналом звонков, — этот номер мне дала Аня, и на него я не смогла ей дозвониться.
«Аня Автостоп Эльбрус» — значился контакт, сохраненный моей женой.
— Это, и правда, ее телефон, — подтвердила Светлана Владимировна, — мы запрашивали у оператора информацию об использовании номера, но за все девять лет, с момента исчезновения Ани, номер не был активным.
— А что говорит следствие? — спросил Анатолий Дмитриевич.
— Следователь рассматривает версию, что кто-то использовал личность вашей дочери, пытаясь ввести нас в заблуждение. Скорее всего, это связано с терактом, произошедшим на озере, — ответил я.
— А знаете, — тихим голосом начала Светлана Владимировна, — ко мне Анечка приходила той ночью. Это потом я сопоставила даты, поняв, что именно тогда случился взрыв и сход селя. Мне доча ни разу не снилась за все эти годы. А тут…, — она запнулась, — Анютка была такая красивая и счастливая. Она гуляла по цветущему лугу. Улыбалась, смеялась. Показать мне хотела, что теперь у нее все хорошо. И озеро я то видела. Покой она нашла. И вы ребята, как-то тому подсобили. Пусть полиция ищет, доказывает, объясняет, а мне и так все ясно. Я материнским сердцем чувствую. Анютка явилась к вам, чтоб вы ей помогли. Чтоб нашли, наконец, ее. Чтоб душа ее на небо отправилась. К Боженьке, — дрогнувшим голосом закончила Светлана Владимировна.
— Ребята, у вас когда самолет? — спросил Анатолий Дмитриевич.
— Мы еще не брали билеты. Следователь сказал пока быть здесь, — ответила Таня.
— Если хотите, можете в городе пожить у нас на квартире. Там все есть, и от центра недалеко, — предложил Анатолий Дмитриевич.
— Спасибо, — согласились мы.
— Ребят, можно вас попросить? — обратилась Светлана Владимировна. — Мы Анечку послезавтра земле предаем. Привезли ее. Приходите, пожалуйста, проводить в последний путь.
* * *
Я долго не мог уснуть. Все крутились в голове сказанные Светланой Владимировной слова. Конечно, мы с Танюшкой много проговорили и перебрали кучу всевозможных версий событий, но хотелось для себя расставить точки над «и». Сложив воедино доступную мне информацию, я начал собирать пазл.
Девять лет назад Аня поехала в путешествие на Эльбрус. Лена, подружка, с которой они должны были отправиться вместе, по семейным причинам не смогла тогда составить компанию Ане. Она последняя, с кем разговаривала Аня по телефону. В полиции Лена рассказывала, что Аню и вправду подвезла попутка с супружеской парой. Познакомившись, ребята договорились вместе подняться к озеру. Аня звонила им в назначенный день, но никто не взял трубку, и она пошла одна. Что-то случилось на том озере. Аню убили. Скинули ее тело в озеро. Туристы из Краснодара, последние, кто видел Аню живой, проходили подозреваемыми по этому делу, но никак не сумели пролить свет на ее исчезновение. И вот, спустя
