- Она не могла ответить себе на этот вопрос. Чувство горечи сдавило ей горло, она презирала Императора, который приветливо улыбался Татару, Карлсдорфера, который о чем-то шептался с Анной Декань. Она презирала здесь все: и чисто убранные комнаты, этих вот Геренчер, Декань, Татара и Кет, которые, конечно, даже пальцем не пошевельнут для того, чтобы помочь в расчистке города, а со справками завода в кармане будут заниматься спекуляцией и мошенничеством. Нет, здесь ничего не изменилось.
Агнеш остановилась посреди комнаты, не замечая протянутой руки доктора Ремера.
- Здравствуйте, - поздоровалась она со всеми и подошла к стоящему в стороне пожилому мужчине. - С вами мы еще не знакомы, коллега. Меня зовут Агнеш Чаплар.
- Тобиаш.
- Он временно был помощником вместо господина Лустига, - сказал Татар, делая ударение на слове «был».
- Видите ли, нет указания... и я не из конъюнктурных соображений.
- Мы еще поговорим об этом, старина, - заметил Татар. - Пока это не имеет значения. Поживем - увидим. Я вот удивляюсь, что барышня Чаплар до сего времени не являлась в контору.
- Я приходила неоднократно. Сразу же после освобождения пришла... Я даже встретилась с господином доктором Ремером, - сказала Агнеш и покраснела от досады - зачем она оправдывается? Татар смерил удивленным взглядом доктора Ремера; тот смутился, как школьник, которого застали за списыванием, и посмотрел на сейф, в который он в присутствии Агнеш запер один экземпляр протокола.
- Я не помню, барышня Чаплар, чтобы мы с вами встречались. Я рад, что вы в добром здравии и пережили войну, - сказал он и снова протянул ей руку. «Что бы это значило?» - подумала Агнеш и двумя пальцами прикоснулась к руке Императора.
- Будьте добры, принесите фотографию для справки об освобождении от общественных работ...
- Хорошо, принесу.
Агнеш повернулась и пожала руку всем своим сотрудникам. Геренчер всплакнула.
- Вы были слишком беспечны, Агнеш... Очень плохо вели архив... но я рада, что вижу вас снова.
Агнеш стала рядом с Тери Мариаш. Она не понимала, чего они, собственно говоря, все ждут. Стояла напряженная тишина, высокое начальство открыто давало понять, чтобы сотрудники убрались ко всем чертям. Геренчер и Миклош Кет поглядывали друг на друга. Никто не хотел уходить первым. Может, что-нибудь удастся получить от Ремера.
Наконец Агнеш спросила:
- Когда мне прийти на дежурство?
Татар заглянул в свой блокнот:
- В четверг.
- А теперь я могу уйти?
- Конечно, пожалуйста...- ответил Ремер.
Карлсдорфер добавил начальнически:
- Конечно, прошу вас.
Геренчер не удержалась:
- Барышня Чаплар сохранила свой старый добрый обычай удаляться первой.
Агнеш в дверях обернулась.
- У меня нет времени болтаться без дела. Я иду в Мадис. Там меня ждет срочная работа.
Татар, Карлсдорфер, Кет и Геренчер, словно по команде, подняли головы. Наступила неловкая тишина, как будто хорошо воспитанная девушка произнесла в обществе непристойность или в больничной палате кто-то громко спросил: «А знаете ли вы, бабушка, что у вас рак?»
Гизи Керн тоже поднялась со своего места.
- И вы тоже идете в Мадис? - тонким шипящим голосом спросила Геренчер.
- Нет. Я иду в профсоюз, - ответила Гизи и вежливо кивнула головой. - До свидания.
Агнеш с Гизи до Оперы шли вместе.
- Я не останусь работать в конторе, - неожиданно сказала Агнеш.
- Что же ты будешь делать?
- Еще не знаю, но нужно заняться чем-то другим...- Она не хотела вслух произнести то, что миллион раз повторяла про себя: «Я выйду замуж за Тибора и буду врачом...»
- А мне нравится работать в конторе, - сказала Гизи. - Конечно, заниматься не тем, чем прежде, а чем-нибудь серьезным... Например, быть бухгалтером.
- Быть бухгалтером - это серьезное дело? - машинально спросила Агнеш.
- Конечно, лучше не придумаешь. Я, разумеется, имею в виду не такую бухгалтерию, как у нас в конторе: с утра до вечера выбирать, выискивать цифры... Знаешь, как я хотела бы работать? Ты когда-нибудь видела распределительный зал электростанции? Я видела один раз в кино. Большой зал, щиты с цветными лампочками. Сидя у такого щита, управляют всей мощной электростанцией. И, если где-нибудь случается что-то неладное, лампы мгновенно сигнализируют об этом... Вот о чем я мечтаю. Я буду специалистом по организации управления. Я придумаю такую систему бухгалтерии, чтобы быстро и точно можно было проверить все что угодно. Несколько цифр - и сразу можно установить, рентабельно ли производство... Немного статистических данных, несколько карточек - и все данные о производительности предприятия налицо.
-- Но тогда не потребуется столько бухгалтеров. Ты рубишь сук, на котором сидишь, - засмеялась Агнеш.
- Ну ладно, пока, Агнеш, до вечера в четверг...
Было около одиннадцати часов утра, когда Агнеш вошла в помещение Мадиса.
Как раз в это время снаряжалась молодежная бригада на срочные работы. Ребята стояли, вооружившись лопатами, кирками, топорами. Агнеш досталась лишь кривая лопата. Бригада отправилась на улицу Марии убирать мостовую перед клиникой. Парни кирками дробили смерзшиеся, покрытые снегом груды мусора, девушки лопатами накладывали мусор в выстроенные в ряд тележки.
Работа шла нестерпимо медленно. Кирки наталкивались на камни, куски железа, в любую минуту можно было наскочить на неразорвавшийся снаряд или мину. Но Агнеш трудилась с подъемом. Она не отдыхала, не глядела по сторонам, мускулы болели. Тяжело дыша, накладывала она лопатой комья мусора. Пот ручьем струился по лицу. И, когда после двух-трехчасовой напряженной работы она видела очищенный кусок мостовой или тротуара размером в какой-нибудь квадратный метр, когда из-под мусора, крови, грязи и щебня выглядывали уцелевшие камни мостовой или проглядывал кусок трамвайного рельса, она испытывала незнакомую прежде радость.
Агнеш хотела бросить в тележку очередную лопату щебня, как вдруг заметила среди мусора эмалированную табличку. Она подняла ее, соскребла грязь и положила на отдельную тележку, где уже лежали найденные среди развалин кастрюли, книги и другие вещи, которые можно было использовать. Эмаль кое-где отскочила, но все же без труда можно было прочесть: «Улица Марии».
«Империя мальчиков с улицы Пала», - улыбнувшись, подумала Агнеш. В детстве она обожала мальчиков с улицы Пала, которые так любили свою площадку. Немечека, который погиб за эту площадку. «Если бы потребовалось, и я умерла бы за этот город», - подумала Агнеш и с таким рвением стала работать, что Шани Мадяр крикнул ей:
- Что ты горячишься, совсем запаришься... Еще, чего доброго, схватишь воспаление легких.
К концу дня штурмовая бригада закончила расчистку
