Фредерик медленно выдыхает с прикрытыми глазами.
— А еще я бы убедил Алисию быть намного тверже в своих намерениях помочь своей сестре и образумить ее, — уверенно говорит Фредерик. — Этот брак должен был быть спасен. Хотя бы ради моей любимой Ракель… Хотя бы ради ее спокойствия… Я не должен был позволять моей девочке страдать. Хотя вполне мог все исправить и сделать так, чтобы ее мама и папа были вместе и не погибли.
Фредерик качает головой, все еще рассматривая рамку с фотографией Джексона и Элизабет.
— Джексон… — слегка дрожащим голосом произносит Фредерик. — Элизабет… Милые мои… Дорогие… Мне так вас не хватает…
Фредерик целует фотографию своих сына и невестки и прижимает ее поближе к своей груди, с прикрытыми глазами задумавшись о чем-то своем. Он не замечает, что в какой-то момент к его комнате подходит Ракель и заглядывает внутрь, не решаясь зайти к своему едва ли не плачущему дедушке, который уже долгое время выглядит таким подавленным. Маленькая девочка еще несколько секунд колеблется, а затем она медленно, неуверенно заходит в комнату и с широко распахнутыми глазами медленно подходит к Фредерику.
— Дедушка Фредерик… — тихо произносит Ракель и делает еще пару шагов.
Фредерик слегка вздрагивает и резко разворачивается к Ракель, до смерти испугавшись, что она могла все слышать и догадаться о том, что ее родители мертвы.
— Ракель… — растерянно произносит Фредерик и кладет фотографию Джексона и Элизабет на кровать. — Внученька… Это ты…
— Что ты здесь делаешь? — неуверенно спрашивает Ракель. — Почему ты плачешь?
— Ничего, милая, ничего…
Фредерик быстро подтирает слезы под глазами и тихо шмыгает носом.
— Все хорошо, моя хорошая, — натянув на себя улыбку, спокойно добавляет Фредерик.
— Ты уже который день сидишь в комнате один и горько плачешь, — отмечает Ракель.
— Нет, милая, я не плачу…
— Дедушка…
— Не надо так переживать, Ракель.
— Но я переживаю. Потому что вижу, что с тобой что-то происходит. Как будто произошло кое-что ужасное.
— Нет, солнышко, ничего не случилось.
— А с кем ты разговаривал?
— Я? Разговаривал?
— Да. Про моих маму с папой…
Ракель нервно сглатывает, широко распахнутыми глазами смотря на Фредерика.
— Я видела, как ты сидел с фотографией моих родителей на кровати и что-то говорит, — слегка дрожащим голосом добавляет Ракель.
— Э-э-э… — запинается Фредерик.
— Скажи мне… Это… Правда? То, что ты только что сказал, глядя на фотографию моих родителей, правда?
— Я… А что я сказал?
— Что мои родители не только хотели развестись, но еще и… Погибли…
— Р-ракель, девочка моя…
— Скажи мне правду, дедушка. Что с моими мамой и папой? Где они сейчас? Почему ты говоришь такие ужасные вещи?
Фредерик нервно сглатывает с ужасом во взгляде, где-то в глубине души понимая, что ему придется обо всем рассказать и позволить Ракель узнать ту страшную правду, которую он скрывает.
— Послушай, Ракель… — неуверенно произносит Фредерик.
— Пожалуйста, расскажи мне, — с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — Расскажи, что тебя беспокоит. Почему ты несколько дней горько плачешь? Почему я уже давно не вижу маму с папой? Что с ними произошло?
— Иди ко мне, солнце…
Фредерик жестом подзывает Ракель к себе, и та немного неуверенно подходит к нему.
— Что с тобой происходит, дедушка? — мягко спрашивает Ракель, погладив щеки Фредерика обеими руками. — Как я могу помочь тебе?
— Знаешь, Ракель, я… — неуверенно произносит Фредерик, бросив короткий взгляд в сторону.
— Неужели все, что ты только что сказал, правда? Неужели мои мама и папа погибли?
— Дорогая…
— Просто скажи одно слово: да или нет!
— Но…
— Я хочу знать правду, дедушка! — восклицает Ракель. — Почему вы с бабушкой Тиффани, дедушкой Тимоти и тетей Алисией не разрешайте мне позвонить им или написать письмо? Это ведь возможно! Но вы не разрешайте!
Фредерик ничего не говорит и тяжело вздыхает.
— Ну! — чуть громче произносит Ракель. — Почему ты молчишь?
— Не вижу смысла что-то говорить, — неуверенно произносит Фредерик.
— Что?
— Ты все слышала.
— Так это правда? Мои родители мертвы?
— Да, Ракель, — кивает Фредерик. — К сожалению, твоих мамы с папой больше нет.
— Нет…
— Они уснули и больше никогда не проснутся.
Не веря своим ушам, Ракель качает головой и тихонько шмыгает носом.
— Нет… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Этого не может быть…
— Однако это правда, — спокойно говорит Фредерик.
— Но почему? Почему мои мама и папа погибли?
— Просто с ними произошел… Один нехороший случай…
— Но что именно?
— Прости, внучка, но я не могу об этом рассказать. Тебе еще рано знать такие вещи.
— Я в это не верю… — начинает тихонько плакать Ракель. — Не верю…
— Я понимал, что рано или поздно ты все узнаешь. Но страшно боялся говорить тебе правду. Боялся твоей реакции.
— Значит, ты собрался скрывать это до бесконечности?
— Нет, конечно! Просто я…
— Ты все знал… Все знал, но ничего мне не сказал!
— Это было для меня очень непросто.
— А молчать, значит, было проще? — срывается на крик Ракель. — Было лучше рассказывать мне всякие сказки и лгать, что мои мама с папой куда-то уехали?
— Дорогая, я все тебе объясню, — спокойно говорит Фредерик.
— Не нужно мне ничего объяснять! — со слезами вскрикивает Ракель. — Я все знаю!
— Тише-тише, солнышко, не надо кричать.
— Как ты мог?
Ракель резко отстраняется от Фредерика и начинает нервно метаться по комнате, довольно тяжело дыша, вцепившись руками в свои волосы и едва сдерживая свои слезы.
— Как ты мог скрыть от меня то, что мои родители хотели развестись и погибли? — громко возмущается Ракель, не сдерживая свои эмоции и горько рыдая.
— Я все понимаю, — мягко произносит Фредерик.
— Ты врал мне! Врал все это время!
— Это было для твоего же блага!
— Для моего же блага? То есть, ты считаешь, что врать – хорошо?
— Нет, но иногда бывают ситуации, когда лучше соврать.
— Не могу поверить… Не могу поверить!
— Дорогая, прошу тебя, успокойся, — мягко пытается успокоить свою внучку Фредерик. — Я сейчас все тебе объясню.
— И сколько ты от меня это скрывал? — громко недоумевает Ракель. — Сколько времени ты врал мне? Сколько времени рассказывал все эти сказки?
— Твои мама с папой погибли в конце февраля. А в начале марта мы с твоими дедушкой, бабушкой и тетей проводили их в последний путь.
— Ах вот оно что… Значит, поэтому ты на целый день отправил меня к соседке?
— Никто даже не думал брать тебя с собой на похороны. Ты еще очень мала для этого.
— Неужели… Неужели бабушка Тиффани, дедушка Тимоти и тетя Алисия, тоже все знали? И молчали?
— Мы думали над тем, как сказать тебе об этом. Не знали, как дать понять, что твоя жизнь будет немного другой.
— Неужели было так трудно сказать мне правду вместе того, чтобы лгать?
— Не каждому взрослому легко пережить чью-то смерть, а ребенку – тем более тяжело.
— Теперь я понимаю, почему вы так не хотели, чтобы я звонила им. Я столько раз умоляла вас разрешить мне позвонить маме с папой, но вы отказывались.
