в нём. Рыбалкой он не увлекался. Чаще всего Лавров брал «Форд», чтобы вывезти вместе с Алёшкой и Серёгой Складчиковым всю дружную компанию их бригады с ночёвкой на шашлыки. Алёнка привезла с собой любимые хозяйкой бордовые розы, положила их возле памятника, с удовлетворением отметив, что он не покосился после того, как земля на могиле немного просела.
— Надо же, — с грустной улыбкой обернулась девушка к Валере, — первый День Победы без неё. Она очень любила этот праздник.
Алёнка рассказала Валере о том, как они обычно справляли Девятое мая: как покупалось красное сухое вино, любимые пожилой женщиной деликатесы, как затем следовало обязательное исполнение романсов. Валерка в который раз подивился светлому характеру девушки, забывавшей о трудностях и оставляющей в памяти только хорошее.
— А теперь, — провозгласил Валера, — приглашаю тебя на праздничный обед в честь Дня Победы. Исполнения романсов не обещаю, но вкусности будут непременно.
— Ой, Валера, мне неудобно, — смутилась Алёнка. — Я ведь сама собиралась пригласить тебя на праздничный обед. Всё приготовила…
— Давай в другой раз, — неожиданно для девушки отказался Лавров и, как всегда, улыбнулся, пытаясь смягчить отказ. — Не особенно хочется в такую замечательную погоду находиться в квартире. Я заказал места в ресторане на набережной. Представляешь, столики на пристани посреди воды. К тому же там вкусно готовят. Поедем, Алёнка!
— Валера, ты и так меня всё время угощаешь! Может, всё-таки ко мне? Заодно посмотришь, как я живу.
— Алён, ну правда, так хочется на реку, — изображая обиду, упрашивал Лавров. — Я же старался…
— Что ты, Валера, не обижайся, пожалуйста, — испуганно воскликнула Алёна. — Конечно, поедем. Но пообещай, что в следующий раз непременно придёшь в гости. Договорились?
— Договорились, — кивнул Валера, открывая для девушки дверь «Форда».
Пообещать-то он пообещал, но, не выбрав конкретной даты, Лавров считал себя вправе отказываться от посещения Алёнкиного жилья и дальше. Он почему-то полагал, что, согласившись посетить квартиру девушки, даст понять, что ему интересна не столько она сама, сколько её жильё. Валера и так порой чувствовал себя неловко по той причине, что специально искал возможность встретиться с Алёной, после того как узнал о смерти её хозяйки и о перспективах изменения жилищных условий девушки в лучшую сторону. И хотя причиной этого было исключительно желание защитить Алёну от посягательств проходимцев на жильё и её саму, всё-таки червячок сомнений порой грыз душу Лаврова, заставляя опасаться, как бы девушка не приняла его внимание за проявление меркантильного интереса.
* * *
Начиная со второй встречи с Алёнкой, Лавров пребывал в сомнении по поводу того, что можно подарить девушке, чем порадовать. Угощения в кафе им в расчёт не брались. Это было в порядке вещей, и Валерка безмерно удивился бы, если бы воспринималось иначе. Преподнести цветы означало не что иное, как проявить симпатию. Безусловно, Валерка испытывал к девушке тёплые чувства, но это оказалась симпатия совершенно иного рода, нежели к объекту влечения. А Валере совсем не хотелось вводить Алёну в заблуждение, пробуждая в ней надежду на какие-либо отношения, кроме дружеских. Что касалось подарков в виде одежды или обуви, то Лавров не мог позволить себе, просто-напросто взяв Алёнку за руку, отвести её в торговый центр, как он проделал семь лет назад, наряжая девушку на выпускной, осознавая, что сейчас может причинить ей своим порывом внезапную обиду. К тому же нынешний облик Алёнки в джинсах и разнообразных блузочках Валерке вполне нравился, и чаще всего он не задумывался, что на ней одето. Дарить же девушке какие-нибудь безделушки типа мягких игрушек, фоторамок либо сувениров казалось Валерке бестактным.
Наконец, он вспомнил, как однажды трёхлетняя Алёнка притопала к соседям с корзиночкой, наполненной огромными, тёмно-красными, источающими упоительный аромат ягодами клубники. Родители Алёны держали дачу. В тот год клубничного урожая ждали довольно долго, почти до конца июня. Зато урожай оказался знатным. Круглолицая, беленькая, розовощёкая Алёнка в синем с мелкими красными цветочками сарафане сама показалась Валерке и его восьми летней сестре Ирине румяной ягодкой.
— Ирочка, — протянула девочка корзинку, — кушай!
Мама Алёны нередко угощала соседей, не имевших садового участка, питая особое расположение к часто болевшей Ирине и жалея её.
— Спасибо, — Ирина присела перед малышкой на корточки и расцеловала её в обе щёчки.
— Эй, девчонки, — спохватился Валерка, — давайте-ка я вас сфотографирую с клубникой.
Два дня назад, двадцать пятого июня, Валерке на десятилетие подарили фотоаппарат-мыльницу. Практически не расставаясь с ним, он за пару дней отснял уже две плёнки, фотографируя, в основном, любимую сестрёнку. Алёнку поставили впереди, вручив ей самую крупную ягоду из корзинки, Ирина присела за ней, обнимая девочку руками за плечи. Как вдруг, глянув в объектив, Валерка не обнаружил у Алёнки ягоды.
— Птичка, — удивился он, — а где же твоя клубника?
— В животике, — хитро произнесла Алёнка, улыбаясь ярко-красными от клубничного сока губами.
Брат с сестрой рассмеялись, вручение ягоды повторили, но прежде чем снимок получился, Алёнка слопала ещё две клубничины. Зато фотография получилась изумительная. Улыбающаяся Алёнка с поднесённой к алым губкам ягодой и ясная улыбка Ирины рядом. С теплом вспомнив об истории этой замечательной фотографии, Валерка сбился с ног в поисках клубники, хотя бы отдалённо напоминающей тот памятный урожай. Отыскать ягоды в первой половине мая оказалось непросто, но вполне возможно. Валера купил клубнику и даже корзинку отыскал, чем-то похожую на ту, что принесла тогда Алёнка.
Пока они ожидали в ресторане заказ, Валера и преподнёс Алёне свой гостинец. Она обрадованно всплеснула руками. Подарок действительно тронул её до глубины души. Валера напомнил ей о случае с фотографией, выразив сомнение, что девочка могла запомнить этот эпизод. Алёнка улыбнулась, возражать Лаврову не стала. Но она очень хорошо помнила. Более того, этот забавный случай остался незабываемым для неё, потому что именно тогда она впервые обратила внимание на красивого мальчика — брата Ирины, которая с удовольствием с ней играла, никогда не обижая девочку и не воображая себя взрослой и важной. Подрастая, Алёна даже немного завидовала своей старшей подружке. Валера всегда тепло относился и к сестре, и к Алёнке, в отличие от родного брата Гены, который был старше её на десять лет. Он не только никогда не возился с Алёнкой, но порой обижал, называя не иначе, как «малявкой». А чаще всего не обращал никакого внимания.
Молодые люди исключительно приятно провели время. Разговоры не умолкали ни на минуту. Алёна живо расспрашивала Валеру о том, как он жил всё это время, пока они не виделись, об Ирине с матерью. Валерка, в свою очередь, рассказывал множество происходящих на работе
