class="p1">Волнение одолевало Лаврова на протяжении всего рабочего дня. Он и сам до конца не понимал причину своей тревоги. Казалось бы, так впору переживать безумно влюблённому мужчине, гадая, придёт или не придёт девушка на свидание. Однако Валера не был влюблён. Уж это он осознавал совершенно точно. Он немного приблизился к разгадке, когда подъезжал в автобусе к месту встречи. На автомобиль рассчитывать сегодня не приходилось. Алёшка Кирюшатов, как и предугадал Лавров, бесконечно благодарный мастеру за то, что тот не позволил ему натворить глупостей, отпросился у Валеры на полчаса пораньше, чтобы успеть вместе с Дашей и сынишкой в кафе неподалёку от дома, до того времени как Ваську надо будет укладывать спать. Поджидая Алёнку в начале улицы, где располагался парк, Валера наконец разгадал причину своих душевных терзаний перед встречей. Только облегчения это не принесло. Дело в том, что Лаврову ещё ни разу не приходилось просто дружить с девушкой. Связующим звеном между ним и представительницами женского пола всегда служили, в первую очередь, интимные отношения. Причём это ни в коей мере не напрягало ни Валерку, ни одну из его подруг. А сегодня Лавров, откровенно говоря, пребывал в растерянности. Как себя повести? Чем занять вечер, если его продолжение не предполагает логичного завершения в постели?
В отличие от Валеры, Алёна пребывала в крайне благодушном настроении, поскольку никаких планов в отношении Лаврова не строила и пустых, по её мнению, надежд на встречу не питала. Она восприняла предложение Валеры исключительно как проявление с его стороны любопытства к соседке, с которой он увиделся по прошествии довольно продолжительного времени. Совершенно не рассчитывая на повторение прогулки, Алёна уповала на то, чтобы как следует насмотреться на Валеру.
«Только бы запомнить, — вздыхала девушка, — впечатать в память его невозможную улыбку, согревающий душу взгляд его омутных глаз, его крепкую шею, которой так хочется коснуться, хотя бы кончиками пальцев, поворот красивой головы, его волосы цвета пшеничных колосьев, подстриженные таким удивительным образом, словно они ложатся на левую сторону головы, едва касаясь прореженными прядями высокого лба, казалось бы, совершенно без помощи расчёски. Запечатлеть в сердце его голос, за которым, словно за мелодией дудочки Нильса, хочешь не хочешь, а пойдёшь на край света, в бездну, на вершину горы, да куда угодно. Лишь бы слышать этот ласковый тембр, пусть даже обращённый не к тебе. Идти с ним рядом, осознавая, что в любой момент можешь нечаянно коснуться его руки. И что он может внезапно обнять тебя за плечо, не лаская, а хотя бы поддерживая, если вдруг споткнёшься от волнения».
Единственное, что приводило Алёну в замешательство, оставалась одежда, выбор которой оказался небольшим. Но не в характере Алёнки было предаваться унынию. Поразмыслив немного, девушка добавила к традиционным джинсам и коралловой курточке новую белоснежную водолазку.
«Валера же не на свидание меня пригласил, — заключила Алёна. — А если так, то какая разница, что на мне будет надето. Не изношено, опрятно, кофточка свежая, вот и ладно. Шикарно мне всё равно не нарядиться, так что пусть уж будет как есть».
Гораздо больше времени заняла причёска. Обычно Алёнка забирала свои белокурые волосы длиной до середины лопаток широкой резинкой в хвост. А сегодня заплела, начиная от верхней части затылка, пышную объёмную косу, обычно называемую французской. С декоративной косметикой Алёна старалась не перебарщивать, опасаясь со своим круглым личиком оказаться похожей на матрёшку. Она немного подкрасила графитовым карандашом свои тёмно-серые брови и чуть тронула длинные ресницы тушью, такого же, как и карандаш, цвета. Бежевый сияющий блеск для губ завершил создание вечернего облика Алёны.
В результате перед взором Лаврова предстал жизнерадостный образ девушки, напоминающий рекламу зимнего отдыха в Скандинавии. Валерка слегка оторопел и после приветствия не сразу смог подобрать слова одобрения в адрес Алёны. Что ни приходило ему на ум, всё казалось пошлым, банальным либо недостаточно ярко отражающим то, о чём он собирался сказать.
«Красотка? Суперская? Стильная?» — перебирал про себя эпитеты Валерка, в конце концов остановившись на определении, которое мелькнуло у него в мыслях, как только он увидел Алёнку на другой стороне улицы.
— Ты чудесно выглядишь, — улыбнулся Лавров.
— Спасибо, Валера, — щёки Алёнки смущённо зарумянились, придавая лицу девушки большее очарование, хотя она и восприняла слова Валерки исключительно как вежливый комплимент.
* * *
Не обратив внимания на первоначальное замешательство Валеры, Алёна предложила прогуляться по улице, пролегающей через парк. Как бы там ни было, а всё же девушку одолевала гордость от того, что этот привлекательный молодой мужчина в стильных джинсах, светло-коричневой куртке из тонкой кожи и молочного цвета пуловере идёт рядом с ней. И смотрит он своим внимательным взглядом зелёных глаз не на кого-нибудь, не по сторонам, на проходящих мимо девушек, которых оказалось немало, невзирая на вечер посреди рабочей недели, а только на неё — Алёну.
А Лавров неожиданно для себя смутился, не зная, с чего начать разговор с девушкой.
«Сразу спросить про квартиру, — размышлял он, — полный идиотизм! Поинтересоваться, как она жила всё это время, тоже идея неудачная. Что она будет рассказывать? Как за бабкой ухаживала?»
Так ничего и не придумав, Валерка улыбнулся и… в следующую минуту попал под очарование девушки. Опомнился Лавров только спустя час, в течение которого они прошли вдоль парка в оба конца. Алёнка увлекла Валеру, рассказывая о самом, на её взгляд, интересном на этой улице, открывая Лаврову глаза на прошлое центра города. Валерка только диву давался, внимая приятному, полному очарования голосу девушки, с увлечением ведущей рассказ.
— Никогда бы не подумал, — искренне восхитился Валера, — что в нашем городе столько интересных мест. Где ты раздобыла информацию? Неужели в библиотеке?
— Нет, что ты, — рассмеялась Алёнка. — Когда мне было пропадать в библиотеках? Это Любовь Евсеевна, моя хозяйка, всё мне рассказала. Я жила у неё несколько лет, ухаживала за ней. А она мне квартиру завещала. Представляешь, Валера? Я долго поверить не могла, что теперь у меня своё жильё есть. Вернее, почти есть. Через месяц буду оформлять собственность.
— Всё заслуженно, Алёна, — уверенно сказал Лавров. — Очень рад, что так сложилось. Это ты со своей хозяйкой прогуливалась по парку?
— Нет, Валера, когда я у неё поселилась, она уже старенькая была, девяносто лет. И так далеко ходить не могла.
— А как же ты узнала, например, что именно на месте выставочного зала раньше располагалась городская дума, а в здании кинотеатра — епархия?
— По фотографиям, — подняла на него ясный взгляд Алёнка. — У моей хозяйки осталось множество фотографий. Двадцатые годы, тридцатые, сороковые.
