на Расмуса, по-видимому, опасаясь реакции.
- Не кричи, - и губы поджала так, будто имеет право быть недовольной.
- Что ты сделала с Магрит?
Словно в ответ на вопрос возлюбленного, Магрит тяжко вздохнула и пробормотала что-то наподобие «Расмус, дорогой». Адамина вызывающе усмехнулась.
- Расмус, дорогой, - прозвучало в высшей степени язвительно, - ты не говорил, что у нас будет гостья.
Неожиданно, но Расмус почувствовал себя некомфортно. Стыда не было, нет, но наверное, ему хотелось бы, чтобы обе женщины узнали о существовании друг друга как можно позднее.
- Она пьяна?
- Максимально. Дары не могут сбрасывать опьянение?
Расмус устало потер переносицу.
- Это зависит от уровня силы. Магрит не может.
- Ее сил, значит, недостаточно, - Адамина задумалась. Расмус не желал знать, что занимает ее мысли, но почему-то был уверен, что ему это не понравится. – Удивительно.
- Что ты хочешь сказать?
- Она выглядела слишком уверенной для той, кто не может похвастать внушительной силой. Угрожала вызвать меня на поединок, знаешь ли.
Расмус быстро просчитал варианты: Магрит действительно может избавить его от жены, но какой в этом толк, если следом придется взять новую? И если Адамина не может похвастать связями и точно не повлияет на его решения на посту Верховного дака, то Магрит слишком амбициозна. Ее не получится оставить в дальней усадьбе без присмотра.
- Даже самая слабая дара сильнее человека. Но ты можешь не беспокоиться: для того, чтобы Магрит решилась на поединок, я должен предложить ей стать второй женой, а ты мне в этом праве должна отказать.
- Ты не собираешься так поступать?
- Если бы я хотел видеть Магрит женой, я бы сделал ее таковой уже давно.
Да уж, если с Адаминой имелся хотя бы шанс на отказ, то с Магрит день свадьбы был бы назначен в ту же минуту, когда дара ответила «да».
- Недостаточно хороша? Происхождение не подкачало – все ж таки дара, тогда в чем дело? Нет приданого?
- Магрит происходит из древнего рода и является наследницей огромного состояния, - сухо ответил Расмус.
Оба взглянули на пьяную дару, наследницу древнего рода: в ответ на взгляды она совсем не высокородно всхрапнула и повернулась на другой бок. Молчание затягивалось и Расмус, не зная, о чем еще говорить с Адаминой, решил удалиться.
- Расмус…
Мужчина взглянул на жену через плечо. Она сидела в кресле, сложив на коленях руки в перчатках, сосредоточенная на своих мыслях, и такая хрупкая, что Расмусу стало не по себе. Как она вообще выжила в волне его гнева?
- Ты собираешься продолжить…отношения с Магрит?
Странно, что она осмелилась спросить. Неужели, начитавшись любовных романов, вдруг решила, что Расмус воспылает к жене любовью и откажется от всех связей? Вообще-то, при его будущей занятости так скорее всего и случится, но Адамине незачем об этом знать.
Потому Расмус отвечал коротко, без объяснений и оправданий.
- Да.
***
Да! Он ответил: да! Да будь я змеей, собственным ядом бы поперхнулась, так старалась удержать язвительные речи. Бессильный со мной, с другой женщиной он, значит, собирается продолжать эти внебрачные отношения?
Я с ненавистью принялась стягивать перчатку с изувеченной руки. Знала. Знала, что явится Расмус, а потому хотела прикрыть свое увечье. Зря, как выяснилось.
Если бы муженек принялся ерничать и пытаться меня уличить в ревности – одно дело. Даже если бы он потом дал этот ненавистный ответ «да». А вот так…не думая, не пытаясь сгладить эффект… Такой односложный ответ о многом мне поведал. Слишком о многом.
Магрит проснулась поздно. К тому времени Юки принесла завтрак и для меня, и для гостьи. А вот отвар от похмелья я решительно попросила отнести на кухню. У меня на любовницу мужа были серьезные планы и ее трезвое мышление могло им помешать.
- Голова болит! Меня мутит! - жаловалась дара, поглощая при этом завтрак.
- Меня бы так мутило, - пробормотала я.
- Что?
- Ты съела мою кашу.
- Плохая ты хозяйка, если у тебя дефицит каши в доме. Почему мы завтракаем не в столовой?
Действительно, почему?
- Расмус только уехал. Думаю, ты не пожелала бы, чтобы он увидел тебя в таком виде.
Даже после пробуждения и мучаясь похмельем, Магрит выглядела восхитительно: глаза приобрели блеск, кожа была все-так же бела, а вот губы припухли, рождая ассоциации с пышным бутоном розы.
- О, ты и представить себе не можешь, в каком виде Расмус меня видел, - хмыкнула Магрит. – Зря перестраховалась.
Я поджала губы – удар достиг своей цели.
- Мне нужно обсудить с тобой важное дело, - сухо бросила я, - и не хотелось, чтобы были свидетели.
Магрит отложила ложку и медленно вытерла салфеткой губы. Ноздри ее расширились - дара явно готовилась к скандалу.
- Если ты… Впрочем, слушаю тебя. Не сказать, чтобы внимательно.
- Лжешь, - спокойно сказала я.
- Лгу, - легко согласилась Магрит. – Мне страсть как интересно, что же такого ты хочешь обсудить, что это должно быть сохранено в строжайшей тайне.
Я выдержала паузу. Не от того, что хотела нарастить интригу, просто руки у меня дрожали, да волнение путало мысли. Наконец, я взяла себя в руки.
- Магрит, я не знаю ваших традиций, но думаю, не зря Верховный дак имеет несколько жен – любовниц в горах не приветствуют. Тебе, скорее всего, все равно, но одно дело: пытаться женить на себе свободного дака, и совсем другое – лезть в семью.
- Морали решила мне почитать? – яростно фыркнула Магрит. Но я видела, как ее зацепили мои слова и продолжила.
- Кроме Расмуса, про меня пока что знают немногие: домашние, Верховный дак и священник. Если я вдруг исчезну – они сохранят мое существование в тайне.
Только что решительная и яростная Магрит вдруг растерянно заморгала. Она явно не понимала к чему я клоню, и не знала, как реагировать. Я заспешила, боясь потерять даже это небольшое превосходство.
- Я не могу покинуть эту гору. Да что там – я не могу выйти из дома без этих проклятых снегоступов – это для меня верная смерть. А ты дара из древнего рода, зажиточная. Что для тебя – необходимые артефакты?
Магрит открыла и закрыла рот.
- Разумеется, если все откроется, я тебя не сдам. Сама понимаешь, я более других в этом заинтересована.
Я взяла небольшую паузу, чтобы выдохнуть и Магрит тут
