— Мы не потянем, — перебила ее Алиса. — Кутузовский — это очень серьезно.
— И очень престижно. — Зинон не думала сдаваться. — У нас полно магазинов «почти в центре» и нет ни одного по-настоящему крупного в центре. Если хорошо продумать рекламную кампанию, можно привлечь много новых клиентов. По моему глубокому убеждению, снобы предпочитают одеваться в бутиках, максимально приближенных к Красной площади. Если бы была возможность устроить торговый центр в Мавзолее, он бы пользовался феноменальным успехом.
— Ну ты загнула. — Алиса покачала головой.
— Это не я загнула, это законы рыночной экономики.
— А какие там площади, на Кутузовском?
— Площади там самые подходящие. Я завтра встречаюсь с одним человечком, чтобы узнать подробности. А ты подумай, красотуля, очень хорошо подумай. Пора «Ализи» выходить на новый уровень!
— Я даже боюсь представить, во сколько нам обойдется этот выход. — Алиса устало потерла виски.
— Своими силами мы не справимся, однозначно, но можно взять кредит. Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского.
— Ага, и в тюрьме не сидит.
— Типун тебе на язык!
— Ты, Зинон, авантюристка.
— А ты — перестраховщица. Думаю, именно поэтому у нас с тобой так ловко все получается. Ладно, пора мне. — Зинон с неохотой выбралась из кресла, посмотрела на Алису сосредоточенно-задумчивым взглядом, сказала: — Ты сегодня в банк не езди. Сначала я все разузнаю и про нашу сестричку, и про помещение на Кутузовском, а потом будем держать совет. Как раз и наш финансовый гений к тому времени подтянется, просчитает все риски…
Домой Алиса возвращалась в скверном настроении. Разговор с Зинон оставил в душе неприятный осадок. Проконтролировать Мелису — что за глупость?! Или все-таки не глупость? Вот, положа руку на сердце, что она знает о жизни своей сестры? Только то, что сама же Мелиса и рассказывает. Она не имеет понятия ни о пристрастиях сестры, ни о людях, с которыми та общается. С тех пор, как Мелиса стала автономной, они и видятся-то крайне редко. Может, Зинон права и в этой проверке нет ничего ужасного? В крайнем случае потом можно будет извиниться…
Теперь это помещение на Кутузовском. Страшно даже подумать, каких финансовых затрат оно потребует! Это очень рискованно! А с другой стороны, Зинон правильно сказала насчет снобов. Алиса и сама не понаслышке знала, что существует особая категория людей, для которых принципиально важно не только то, чье имя стоит на купленной вещи, но еще и то, где именно эта вещь приобретена. Вот, к примеру, их бутичок на Рублевке ничем не отличается от остальных магазинов, а прибыль приносит несравнимо большую…
В окнах квартиры опять горел свет. Интересно, кто посетил ее на сей раз? Мелиса была вчера, Ольгерд еще в пути, Зинон собралась в ресторан, а больше ни у кого нет ключей. Алиса осторожно толкнула дверь. Внутри, как и прошлым вечером, пахло чем-то вкусным. Ощущение дежавю усилилось. Неужели сестра решила каждый день баловать ее свежеприготовленным ужином?
— Ты горишь на работе, Алиса. — Она ошиблась, сюрприз ей решил сделать Ольгерд. Он стоял посреди прихожей: сказочный викинг со стянутыми в хвост снежно-белыми волосами, с закатанными до локтей рукавами рубашки и в облюбованном Мелисой цветастом переднике.
— Привет! Выглядишь просто замечательно. — Она выразительно посмотрела на передник.
— Ты тоже, как всегда, великолепна. — Ольгерд поцеловал ее в губы долгим поцелуем. — А я вот решил сделать тебе сюрприз, прилетел раньше. Ты рада?
— Очень. — Алиса сбросила туфли, потерла ноющую поясницу. — Я так понимаю, что ужином ты озаботился сам.
— Озаботился. — Ольгерд со смущенной улыбкой снял передник. — Алиса, ты себя не бережешь. У тебя в холодильнике хоть шаром покати, мне пришлось ехать в магазин.
— Извини. — Она пожала плечами, осмотрелась в поисках традиционного букета роз.
— Что-то ищешь? — вежливо поинтересовался Ольгерд.
— Цветы.
— Цветы в гостиной, ужин на столе, а ты до сих пор стоишь на пороге.
— Еще раз извини. — Алиса направилась в кухню.
— Ты куда? — спросил Ольгерд.
— К столу, а что? — удивилась она.
— Я накрыл стол в гостиной. Кто же устраивает романтический ужин на кухне?
— Действительно, и кому только такое в голову придет? — Алиса вдруг почувствовала раздражение. Она в своем доме, хочет расслабиться после тяжелого трудового дня, переодеться в домашнюю одежду, забраться с ногами в кресло. Ей не нужен протокол.
— Что-то не так? — Ольгерд мгновенно почувствовал перемену в ее настроении.
— Нет, все хорошо, просто очень устала.
— Я помогу тебе расслабиться. — Он загадочно улыбнулся. — Мой руки, я скоро.
Стол был сервирован по всем канонам романтизма: хрусталь, фарфор, столовое серебро, шампанское в запотевшем ведерке, крахмальные салфетки, зажженные свечи. Не хватало только приглушенной музыки и безмолвных официантов.
— А вот и я. — Ольгерд успел повязать галстук и надеть пиджак. Выглядел он по-настоящему хорошо. Не всякому крупному мужчине идут строгие костюмы. Ольгерду они шли безоговорочно. И даже стянутые в хвост волосы выглядели безупречно. Алиса в своем скромном платьице от Шанель вдруг почувствовала себя замарашкой. Смешное чувство, особенно принимая во внимание стоимость платьица.
— А по какому случаю торжество? — Она уселась за стол, задумчиво повертела до зеркального блеска отполированный нож. — Пьем за удачную сделку?
— И за это в том числе. — Ольгерд уселся напротив, посмотрел на Алису долгим взглядом.
Нож выскользнул из ее рук, с громким звоном упал на тарелку.
— Прости. — Алиса виновато улыбнулась. Ольгерд рассеянно кивнул, заговорил медленно, подбирая слова:
— Мы уже давно знакомы. У нас было полгода, чтобы проверить истинность наших чувств…
Почувствовав, к чему он клонит, Алиса напряглась.
— Я думаю… — Ольгерд сделал глубокий вдох. — Я думаю, что нам пора узаконить наши отношения.
За столом повисла неловкая пауза. Пришла очередь Алисы подбирать слова:
— Ольгерд. — Она смяла салфетку.
— Погоди! — Он предупреждающе поднял руки. — Я совсем забыл. Вот! — На стол перед Алисой легла бархатная коробочка в виде сердечка. — Это тебе, так сказать, в знак…
В коробочке лежало кольцо. От сияния бриллиантов у Алисы закружилась голова. А Ольгерд уже открывал шампанское. Получалось, что ее ответ его не интересует, что он во всем уверен. На Алису вновь накатила волна раздражения. Мало кому понравится, если его отстранят от принятия жизненно важного решения.
