Мальчик чувствовал, что стал более раздражительным, особенно если к нему прикасались без необходимости. Поэтому Гарри едва ли не вприпрыжку кинулся в подземелья, когда закончился ужин в день перед полнолунием, чем едва не разрушил их со Снейпом спектакль, разыгранный накануне. Мальчик сделал вид, что нечаянно испортил зелье, а профессор тут же назначил ему отработку.
К счастью, по пути к покоям зельевара Поттеру никто не встретился. И все равно, стоило ему войти, как Снейп сделал замечание:
— К чему столько шума, мистер Поттер?
— Извините, сэр.
— Надеюсь, ты достаточно контролируешь своего зверя и не перекинешься сей же час? — строго поинтересовался Северус, но его тон все же смягчился.
— Конечно, сэр. До наступления ночи я могу сдержаться.
— Так до ночи или до появления Луны?
— Когда день уступит место ночи, Луна начнет звать волка, независимо от того, будет ее видно или нет.
— Вот, значит, как... Любопытно.
— Обещаю, я буду хорошим, сэр. И ни на кого не нападу. Вам не стоит меня опасаться.
— Я и не опасаюсь, — усмехнулся зельевар. — На крайний случай у меня есть определенные методы.
— Методы? — с некоторым волнением переспросил Гарри.
— Да. Твой приемный отец не просто так обратился именно ко мне. Помимо того, что мы были знакомы раньше, я еще и анимаг.
— Анимаг? Как профессор Макгонагалл?
— Почти, но я превращаюсь в другого... зверя. А оборотни даже в полнолуние не реагируют на других животных.
— Это да.
Северус не стал пояснять, что в его способности крылась определенная ирония. Он начал обучение этому виду трансфигурации уже после происшествия в Визжащей Хижине, и каково же было удивление мага, когда его звериным обликом оказался черный волк. Но мальчишке пока незачем это знать. Найдутся охотники рассказать ему о Мародерах и без профессора зельеварения.
Чтобы перевести разговор на другую тему, Снейп сказал:
— Раз уж так получилось, что до ночи у нас еще достаточно времени, советую вспомнить об обязанностях ученика и заняться уроками.
— Хорошо, сэр.
— Не знаю, как на других занятиях, но на зельеварении ты не слишком внимателен, особенно там, где это необходимо — в практической части.
— Разве я сделал что-то не так?
— Зелья у тебя выходили... приемлемыми, это-то и удивляет, — протянул Северус, вглядываясь в мальчика. — Тебя кто-то учил этому раньше?
— Нет. Но те зелья, что мы проходили... там же все по запаху понятно! Какая трава от чего — это легко, со слизнями было немного непонятно — я таких еще не встречал. И еще с магическими растениями — мы же их только начали проходить.
— Любопытно. Значит, у тебя и сейчас острое обоняние волка? — в профессоре проснулся исследователь.
— Ну да.
— И ты способен определить свойство компонентов по запаху?
— Угу. Только я не знаю, как что правильно называется.
— Это поправимо, при определенных усилиях, конечно. С такими данными можно достичь немалых успехов в зельеварении.
— Правда?
— Я не склонен к лукавству. Но только интересно ли тебе будет такое занятие?
— Да, сэр.
— Но придется много работать, чтобы восполнить пробелы в твоих знаниях... названий. Например, на дополнительных уроках каждую субботу.
— Со мной будете заниматься вы? — уточнил Гарри.
— Да.
— Тогда я согласен! — и было в голосе мальчика столько радости, словно Северус ему увеселительную прогулку предложил, а не дополнительные занятия. Но почему-то разочаровывать ребенка не хотелось. Тем более, тот с энтузиазмом взялся за домашнее задание, и зельевар получил возможность закончить проверку контрольных работ пятого курса. Оставалось только надеяться, что те не опустошили за лето свои невеликие закрома знаний.
Прошло, наверное, около полутора часов, когда Гарри резко собрал книги и пергаменты в сумку, проговорив:
— Пора.
— Тебе что-нибудь нужно? — Снейпу не удалось скрыть волнение.
— Нет. Можно я здесь, на полу возле камина?
— Ковер к твоим услугам, — кивнул зельевар, все-таки наколдовывая защитный барьер между собой и учеником.
Мальчик не обратил на это никакого внимания. Какими-то быстрыми, суматошными движениями он принялся раздеваться, а на вопросительный взгляд Северуса сказал:
— Иначе все испортится.
Снейп упрекнул себя за недогадливость, одновременно подмечая, что ребенку, кажется, совершенно не свойственно стеснение. Впрочем, оно и неудивительно, раз ему приходится вот так обнажаться каждый месяц.
Без малейших колебаний избавившись от последней детали туалета, Гарри буквально рухнул на ковер, а спустя минуту забился в конвульсиях. Потом началась форменная жуть. Северус всегда считал себя хладнокровным и за свою жизнь повидал немало страшных или омерзительных вещей, но это... Просто стоять и смотреть, как тело мальчика изгибается под немыслимыми углами уже был тяжело, а когда добавились звуки меняющих положение костей и мышц, лопающейся кожи, зельевар ощутил легкий приступ тошноты, и ему очень хотелось помочь, как-то облегчить страдания маленького оборотня. Хотя тот стоически переживал превращение.
А Снейп смотрел, не в силах отвести взгляд, как из человека рождается зверь. Вот уже вытянулись конечности, появились когти и клыки, кожу покрыла угольно-черная шерсть. Еще пара минут, и на ковре сидел, облизываясь, молодой волк, почти щенок. Весь черный, только на лбу и на задней лапе по небольшому белому пятнышку.
Оборотень заметил, что в комнате не один, принюхался и, радостно завиляв хвостом, потрусил к зельевару. Никакой враждебности в намерениях волчонка не угадывалось, и, чуть поколебавшись, Северус убрал барьер. Буквально в следующий миг мохнатый комочек врезался в его ноги и потерся о них. Снейп чисто инстинктивно нагнулся погладить, и в руку немедленно ткнулся мокрый нос, потом язык облизал ладонь.
Зельевар не смог сдержать улыбки и, присев на корточки перед волчонком, спросил:
— Ты хоть что-нибудь понимаешь или совсем как звереныш?
Гарри возмущенно фыркнул и сел, уставившись на профессора на редкость умными глазами.
— Видимо, все-таки понимаешь, — заключил Северус. — Это хорошо. Ты в состоянии выйти из замка и ни на кого не напасть?
Волчонок чрезвычайно торжественно кивнул.
— Что ж, тогда рискнем. Боюсь, неявку мне не простят. Но тебя никто не должен заметить, понял меня?
Ответом стал еще один кивок.
— Тогда пошли. И держись поближе ко мне.
В подземельях (да и не только в них) все знали крутой нрав декана Слизерина, поэтому здесь стояла просто невероятная тишина. Никаких учеников, шатающихся после отбоя. Даже Филч со своей кошкой предпочитали тут не задерживаться, так что странной паре удалось не замеченными никем выбраться из замка. Дальше было легче.
