— Нормально. Но прошло еще слишком мало времени, чтобы давать оценки. Во всяком случае, он дисциплинированнее многих, и это облегчает задачу.
— Он же оборотень, а мы стайные существа.
— Я вижу, данное обстоятельство имеет не только плюсы, но и минусы.
— Да, в нем есть то, что непосвященные сочтут несамостоятельностью, а на самом деле это тяга к стае, к своим. Для таких маленьких стая — это дом, защита и утешение.
— Хочешь сказать, со временем это пройдет?
— Скорее переродится в другую форму, когда щенок станет волком. Пока он детеныш — он вне иерархии стаи, но пройдет пара-тройка лет, и это изменится.
— То есть лет в пятнадцать, даже раньше?
— Волк взрослеет быстрее человека, но куда дольше сохраняет «активный» возраст. Не беспокойся, внешне это не будет так уж бросаться в глаза.
— Рад слышать. Гарри и так выглядит младше своих лет.
— Такая уж у него комплекция. К тому же недокормленность в раннем детстве не могла не сказаться. Кое-что, конечно, удалось наверстать. Останься он у тех магглов, выглядел бы еще более заморенным.
— Там было так ужасно?
— Похоже на то. Коул почти ничего не рассказывал о них, но никогда не просился назад. Странное для маленького ребенка отношение к дому, не находишь?
— Хм.
— Неужели Дамблдор не знал, к кому отправляет мальчика? — сокрушенно вздохнул Северус.
— Не мне учить тебя подозрительности, — фыркнул Грейбек, приобняв хвостом щенка. — Теперь мы его семья.
— Когда это станет известно, многие весьма неприятно удивятся.
— Знаю. Главное, чтобы эта «новость» не была предана широкой огласке слишком рано.
— Какая новость? — сонно пробормотал Гарри, обхватив лапами хвост отца.
— О том, что ты оборотень, — тихо ответил Фенрир. — Поспи еще.
— Не хочу, — возразил волчонок и сладко зевнул. — Я никому не говорил, кто я такой. Только директор и так узнал.
— Это не страшно. Главное, ему неизвестно, что ты мой сын.
— Ага. Но он меня настораживает. Постоянно наблюдает за мной, когда думает, что я не вижу. Профессор Квиррелл так же делает.
— Что за тип? — тотчас спросил Грейбек у Северуса.
— Учитель защиты от темных искусств, откуда-то из Албании, кажется. Дамблдор постоянно приглашает на эту должность каких-то подозрительных личностей. Попробую узнать о нем побольше, если хочешь.
— Пока он не пытается причинить моему сыну вред — он меня не интересует, а даже если и посмеет — потом он будет меня интересовать лишь очень ограниченное время, — угроза в голосе оборотня была такой явной, что Снейп даже поежился. Не стоит забывать, какой Фенрир на самом деле хитрый и опытный хищник.
А хищник задрал морду, принюхался и заключил:
— Коул, вам с Северусом пора возвращаться в Хогвартс.
— Уже? — волчонок нехотя поднялся с травы.
— Да. Рассвет уже близко. И ты скоро превратишься обратно. Лучше, если в безопасном месте. Профессор, возвращающийся со щенком, вызовет куда меньше вопросов, чем если будет идти с голым мальчиком.
— Прости, отец, я не подумал.
Грейбек лишь усмехнулся, потрепав волчонка за полуприподнятое ухо, потом, подтолкнув носом в бок, велел:
— Ступай. Будь молодцом. Присматривай за ним, Северус.
— Я ведь уже обещал. Идем, Гарри.
Мальчик потерся на прощание щекой о щеку отца и потрусил вслед за опекуном, особо не скрываясь. В столь ранний час шансы быть замеченными сводились практически к нулю. Да и оборотень почуял бы сразу приближение кого бы то ни было. Из всего многообразия существ лишь единицы не имели запаха.
В покои Снейпа они вернулись очень вовремя. И четверти часа не прошло, как Гарри заскулил, повалился на пол и забился в конвульсиях обратного превращения. Оно прошло быстрее, но почему-то произвело на зельевара более тягостное впечатление. Возможно, потому, что по завершении «процесса» на полу остался не бодрый волчонок, а сжавшийся в комок мальчик.
Быстро призвав плед, Северус накрыл ребенка, который нехотя открыл глаза, пробормотав:
— Спасибо, но мне не холодно.
— То-то тебя всего трясет, — фыркнул Снейп, перенеся мальчика вместе с пледом на диван.
— Это мышцы привыкают, а еще большой перерасход сил. Поэтому в сон клонит.
— Вот и спи. Если что — я в соседней комнате.
Кажется, этой фразы мальчик уже не слышал. Он сладко посапывал, уткнувшись в спинку дивана. Поправив плед, зельевар удивился было, какая горячая у ребенка кожа, но потом вспомнил, что температура тела оборотня вообще выше человеческой. Также Северус сделал себе заметку на будущее, что надо заранее позаботиться о кровати для подопечного.
К завтраку Гарри вернулся к гриффиндорскому столу, как ни в чем не бывало. Друзьям была выдана заранее заготовленная легенда про больничное крыло, на что Рон лишь согласно кивнул, а вот Гермиона, кажется, до конца не поверила, но и расспрашивать не стала.
Что до преподавателей, то Дамблдор лишь проводил мальчика благодушной улыбкой, а вот Макгонагалл попросила Поттера задержаться после урока и намеками пыталась выяснить, все ли прошло хорошо в полнолуние, и нормально ли обращался с ним Снейп. На это Гарри изумленно поинтересовался, почему вдруг опекун должен с ним плохо обращаться. Минерва поджала губы и посоветовала даже с малейшим недомоганием обращаться к мадам Помфри. Мальчик пообещал и удалился.
Возможно, его заперли бы и на эту ночь, но Северусу удалось объяснить остальным, что зов Луны силен лишь в первую ночь, и если оборотень поддастся зову и проведет в зверином облике не меньше пяти часов, то дальше не опасен. Рассказывая об этом свойстве, зельевар не стал напоминать о таком факте, что большинство вервольфов могут перекидываться и без всякого полнолуния. И если Поттер этого пока не может, то, наверняка, лишь в силу возраста.
Что до самого Гарри, то он снова весь погрузился в учебу, тренировки и студенческий быт. До самого Хэллоуина. А потом случился тролль. Когда профессор Квиррелл возопил о нем и лишился чувств посреди обеденного зала, мальчик еще успел удивиться, как учитель ЗОТС может быть таким припадочным, а Рон тут же зашипел ему на ухо, что Гермиона где-то там, и утянул приятеля спасать девочку.
Подумай Поттер чуть больше, и он непременно обратился бы к опекуну за помощью, но тут было две проблемы: во-первых, того не оказалось в зале, а во-вторых, воспользовавшись всеобщей суматохой, Рон уже увлек его в коридор, и они почти добежали до места назначения.
Грейнджер, в самом деле, плакала в туалете. Гарри сразу учуял, что это она, а больше там никого нет. Поэтому, отбросив неуместное стеснение, мальчики вошли и постарались уговорить подругу выйти. Им это почти удалось, но тут, сметая все на своем пути, ворвался тролль.
