ста лет, вот она и старается.
– Ну, дед Матвей знает, о чём говорит, – усмехнулась девушка, – кстати, он так и не пришел на лечение, старый засранец. Он что, помирать, что ли, собрался? А вообще, деревня умирает, остались одни старики, тут хочешь – не хочешь, будешь стараться им жизнь поддерживать, лишь бы не жить одной в такой глухомани.
– Пора на зиму дровами запасаться, дом Никишкин разобрать по брёвнам, попилить, наколоть, да со стариками поделиться, – сказал невесть откуда появившийся домовой, – зима приближается, пора уже и о ней подумать. Ты, кстати, во двор выходила?
– Нет ещё, а что там такого особенного?
– А ты выйди, посмотри. А потом мне расскажешь свои ощущения.
Даша выглянула в окно, но ничего особенного не заметила. Заинтригованная домовым, она встала из-за стола и пошла на улицу. Сначала она ничего не заметила, но к ней снова вернулось то самое ощущение, с которым она проснулась.
– Что-то не так, – подумала она и начала оглядывать двор и прилегающие к нему окрестности.
Во дворе всё было то же самое, что и вчера. Картофельная ботва уже засохла и просилась, чтобы Даша непременно выкопала картошку, кусты помидоров были ещё зелёными, но кое-где мелькала желтизна, и это было очень даже хорошо. В этом году погода удивляла, и деревья до сих пор стояли зелёные. Смородина, малина, вишня ещё радовались своей зелёной листве.
– Да, странно, конечно, конец августа, а всё ещё зелёное и увядать не собирается, но бывает и такое…
И тут взгляд девушки упал на кроны деревьев, стоящих на краю леса, и она ахнула. Лес был пуст. Все деревья, абсолютно все, были голыми.
– Дормидонт, что это? – Даша смотрела на лес сквозь накатившие слёзы и не могла понять. Ещё вчера лес веселил всех шелестом зелёной листвы, а сегодня даже сосны скинули свою хвою. – Додо, это что, конец?
– Лешик заболел, ему совсем плохо, – трагическим голосом произнёс домовой, – ему теперь поможет только лечебный отвар.
– Знаешь, как варить? – спросила девушка.
– Знаю, но не могу. Я не могу творить здесь собственное ведовство, могу только помогать. Варить придётся тебе.
– Хорошо, не вопрос, пошли.
– Так быстро не получится, к водяному нужно идти, за его слюной и пиявками.
– Хорошо, я быстро, – сказала Даша и кинулась переодеваться.
– Рюкзак мой захвати, торопыга, – крикнул ей вслед домовой и пошел пешком в летник, собирать бутылочки для похода, – вот и повод случился обучить тебя с водой дружить, – бурчал он себе под нос.
Через пятнадцать минут со двора вышли Даша и кот и направились в сторону леса. В рюкзаке за спиной у девушки сидел домовой, он обнимал бутылку со святой водой. Теперь он никуда не выпускал Дашу без такой бутылки…
По лесу идти было жутко. Мозг отказывался воспринимать то, что видели глаза. Ещё вчера зелёные, а сегодня абсолютно голые ветки деревьев навевали тоску. Толстый ковёр из ещё не успевших высохнуть и пожелтеть листьев был всюду, куда не кинь взгляд. Никого не встречалось в этом лесу, ни зайчика, ни белки, ни неутомимого дятла, ни вечно орущей кукушки, ни даже самой маленькой мошки, пролетающей мимо, ничего… Тишина вокруг стояла такая, что Даше пришло в голову только одно слово – гробовая. От этой мысли девушку передёрнуло, и её посетила мысль о том, что это либо сон, либо дурацкий розыгрыш Лешего. Был ещё один вариант, но тот был менее реален, чем всё остальное – девушка попала в фильм ужасов, и сейчас что-то начнётся.
– Главное, – шептала себе под нос девушка, – не лезть, куда ни попадя, как это делают все правильные американские девушки с дебильным вопросом: «Кто здесь?» или не менее дебильным: «У вас всё хорошо?» и не совать голову во все дупла, встречающиеся в этом лесу… Жуть какая. В жизни такого не видела. Куда там американские фильмы ужасов… Пройдитесь по пустому российскому лесу, и измазанные штанишки вам обеспечены. Додо, – обратилась она к домовому, на всякий случай завела руку за спину и ткнула в рюкзак, – а нельзя ли сделать монтаж?
– Это что за хрень и с чем её едят? – спросит тот, высунув голову из своего убежища.
– Сократить дорогу как-нибудь можно? – спросила девушка домового, игнорируя его вопрос. – А то эти прекрасные виды навевают тоску и хочется повеситься на каждом из этих деревьев.
– А чего сокращать, коли уже почти пришли, – не услышав сарказм в словах девушки, ответил домовой, – вон уже и реку видно, а озеро сразу за рекой. Вон, даже видно, как наши девушки резвятся.
Сначала Даша не поняла, о чём говорит Дормидонт, но потом заметила, что на берегу реки возятся полуголые девицы. Может, они, конечно, были совсем голыми, но Даша их видела только по пояс, остальное было в воде. Девушки, убрав волосы в косы, копошились на берегу, что-то собирая и отбрасывая подальше от берега.
– Ого, что там такое творится, им не холодно? – всполошилась Даша.
Дормидонт вылез из рюкзака, сел Даше на плечо и хмыкнул:
– Им не холодно, потому что это русалки. Но, согласен с тобой, там творится что-то непонятное.
– Ну, с учётом того, что русалки – это миф, то конечно, самое странное во всём происходящем это их действия, – с сарказмом ответила девушка.
– Миф – это всемогущая добрая ведьма с дурным характером, а русалки – это реальность. Они были, есть и будут.
– Да я не отрицаю их существование, я теперь вообще ничего не отрицаю, но мне, почему-то казалось, что они могут существовать только на западе. Ну там Белоруссия, Подмосковье, ну, максимум Пермский край, там потеплее и вообще…
– А остальное что, голая пустыня что ли? – удивился домовой. – На остальной части Россеи-матушки одни домовые и лешие, по-твоему, бродят?
– Ну, не знаю… Я об этом как-то не задумывалась. Я воспринимаю всё по факту, как говорится, пока не увижу – не поверю.
За разговорами они подошли к речке и увидели, что это действительно русалки, но всё опять было не так, как это представляла себе Даша. Девушка, пока шла к реке, видела себе русалку как некое Диснеевское мультяшное существо, сверху похожее на человека, а снизу непременно должен быть рыбий хвост. Но вместо этого Даша
