Потом приходили другие группы, рассказывали о своих делах. Снова уходили. Возвращались следующие. Тут же принимались мастерить мины, а когда они были готовы, отправлялись на железную или шоссейную дороги.
У остальных партизан тоже своя работа. Громили немецкие гарнизоны, нападали на полицейские участки, уничтожали связь. Каждый день и каждую ночь люди были заняты.
Появились и пленные. Иногда даже в офицерской форме. Их отправляли в облцентр.
Однажды группа, в которой был Сергей, не вернулась к сроку. Разведчики сообщили, что участок очень трудный, а подрывникам обязательно хочется подложить мину. Три дня они выжидали, ловя удобный момент, чтобы подобраться к рельсам, но никак не получалось.
С обеих сторон железнодорожной насыпи лес и кустарник на протяжении 150 - 200 метров вырублены, приходилось минерам ползти по-пластунски. Требовалось не только соблюдать тишину, но и не выдавать себя ничем другим. Присутствие сторожевых собак вынуждало подрывников ждать, когда ветер начнет дуть со стороны насыпи. По ночам количество охраны с собаками увеличивалось. Часто местность освещалась ракетами, подозрительные участки обстреливались из пулеметов и автоматов. Иногда приходилось по нескольку часов лежать без движения, а потом осторожно отползать назад, когда становилось ясно, что подобраться к рельсам невозможно.
Основное достоинство хорошего минера - это хладнокровие и выдержка. И вот одного из этих качеств, очевидно, не хватило группе, в которой был Сергей.
Они выбрали момент перед самым подходом поезда, когда охрана на минуту прекращает патрулирование на насыпи, подползли к рельсам и начали закладывать мину. Что произошло дальше, никто точно не может сказать. Налетел поезд. Произошел взрыв, во время которого погибли наш дорогой друг и товарищ Сергей Адамович Потапович и семнадцатилетний минчанин Володя Ковалев.
БРИГАДА УХОДИТ ИЗ ПУЩИ
В конце декабря 1943 года бригаде имени Фрунзе приказали перебазироваться из Налибокской пущи на Полесье. Куда именно и когда должна была отправиться бригада, знало только начальство, но сборы начались сразу.
Дорога предстояла дальняя и очень трудная. Надо с боем перейти в двух местах железную дорогу. Линия Минск - Барановичи была самая трудная. Она охранялась немцами особенно сильно. Там настроено много всевозможных укреплений с пулеметами, минометами и прочей военной техникой. Мы видели все это, когда ехали на гастроли в Барановичи, и теперь подробно рассказывали о том, что нам удалось заметить и запомнить.
Группы разведчиков отправились изучать места, выбранные для возможного перехода.
Преодолеть железную дорогу целой бригадой незаметно, конечно, невозможно, и потому требовалось выработать такой вариант, который можно было бы осуществить с наименьшим риском. Все понимали, что боя не избежать, но, если движение колонны и место перехода сохранить в тайне, потери будут минимальные. Об этом заботилось руководство бригады.
Главное в походе - это подвижность и легкость. Ничего лишнего, ничего такого, что тормозило бы быстроту маневра.
Вся разведка, передовой отряд, боковое охранение и арьергард садились на верховых лошадей, остальные - на сани. С собой брали самые необходимые вещи и продовольствие.
Нам объяснили, что едущие на санях должны нести пулеметы и боеприпасы, если лошади выйдут из строя. Всем стало ясно, что в поход пойдут только молодые, физически крепкие люди, а пожилые и больные останутся в пуще. Кроме того, в каждом отряде были тяжело и легко раненные, выздоравливающие, которых невозможно взять в поход.
Начался отбор людей.
Первым делом организовали обоз с ранеными. Их надо доставить на аэродром, вернее - на посадочную площадку, на которую могли сесть самолеты с Большой земли. Аэродром находился недалеко от облцентра, то есть штаба соединения. Меня назначили в обоз.
Раненых собралось много. Были тяжелые, которых надо срочно отправить в Москву для госпитального лечения или сложных операций. Среди них находился наш комиссар Павел Ильич Григоренко. У него был перебит нерв, и, конечно, в партизанских условиях никакие доктора ничем не могли ему помочь.
В последних числах декабря обоз был готов. Он состоял из нескольких саней, на которых лежали те, кто не мог сам передвигаться. Легко раненные и выздоравливающие подсаживались к ним, а в основном шли пешком. Охрану обоза поручили возчикам и легко раненным. Впереди ехали разведчики. Они же были и проводниками, так как хорошо знали пущу.
31 декабря 1943 года, распрощавшись с отрядом, мы тронулись в путь. Ехали без дорог по лесу, засыпанному снегом. Сани трясло и подкидывало, если полоз неожиданно наезжал на пень, скрытый под снегом. Раненые стонали, но мы ничего не могли сделать, чтобы облегчить их страдания. Медикаменты взял с собой медперсонал отъезжающей бригады. Вместо лекарств нам дали канистру спирта. Он притуплял боль. Особенно страдал Григоренко, и ему часто приходилось пользоваться спиртом, чтобы немного забыться.
Вечером добрались до реки. Мост был разрушен. Мороз небольшой, и поверхность реки оказалась покрытой тонким льдом, прозрачным как стекло. Переезжать по такому льду на другой берег рискованно. Решили перевозить только тяжело раненных, кого необходимо безотлагательно отправлять самолетом для лечения на Большую землю, остальных оставить пока на месте до особого распоряжения.
Возле бывшего моста стоял домик, вернее - три стены с частично сохранившейся крышей. В домике каким-то чудом остались целыми русская печь с плитой, на ней большая медная кружка с двумя ручками. Это все, что сохранилось после блокады.
Все продрогли, а потому обрадовались этому разрушенному домику, где можно укрыться от пронизывающего ветра. Остающиеся на этом берегу начали растапливать печку и плиту, кипятить воду. Горячая вода называлась чаем.
Тем временем подготовлялась переправа. Разведчики на лошадях искали место для нее.
Лесные реки, питающиеся водой из болот и ключей, глубоки, и берега их болотисты, трясутся от каждого шага, так как под ними тоже вода. Нужно было найти такое место, где лошади могли бы перейти по дну, а сани переплыть. Пока разведчики проламывали лед и искали подходящий брод, возчики грелись возле печки. До облцентра, если мы благополучно переправимся через речку, останется, по уверениям разведчиков, километров 4 - 5, а там нас, вероятно, накормят, и, может быть, мы проведем ночь в тепле.
Место, выбранное для переправы, было недалеко от моста.
Разведчики переехали туда и обратно на лошадях. Лошади погружались в воду почти полностью, но переходили по твердому дну. Пока искали брод, разведчики вымокли до пояса, но обращать на это внимание было некогда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
