Прорубив еще один ряд заметно поредевшей терции, я лицом к лицу столкнулся с… Пурьгорем. Тот словно лев, разъяренный в горячке боя, кромсал врагов в безудержном приступе ярости. Он было замахнулся на представшую перед ним лошадь, как впал в ступор при виде меня. Буквально мгновение мы смотрели друг на друга как два дурочка, затем я крикнул:
— Пурьгорь, справа!
Я кинул свою пику прямо в пытавшегося саблей отрубить голову моему названному брату. Спрыгнув с коня, мы, спина к спине, стали в промышленных масштаб производить фарш. Палаш и топор собирали свою кровавую жатву, а время как будто остановилось, превратившись вязкую субстанцию.
Как-то незаметно мы с Пурьгорем и окружавшие нас бойцы расширили коридор, и теперь теснили врагов на края дороги. Получается мы полностью разделили все войско Келлоса на две половинки и сейчас отжимаем каждую из них к лесу. Что же, хорошо! Это уже стратегический успех. Но враг все еще силен, и наверняка гораздо многочисленнее. А уж опытнее — это точно.
В толпе я увидел Антонира. Он быстро кивнул мне, ибо сейчас не время для объятий, и дальше погрузился в рукопашную. Тут и там мелькали знакомые лица, так, что на сердце стало тепло и радостно. Залпы артиллерии раздавались не только с позиций моих пушкарей. Видимо, в войсках Пурьгоря тоже имелись пушечные команды.
За два часа напряженной рубки, плавно перетёкшей в лесополосу инициатива все еще не была ни на чьей стороне. Она стояла в сторонке и выбирала, кому отдать свою благожелательность.
Со стороны Седалиса послышался рев бегущей толпы — это подошедшая пехота врубилась в порядки княжеских войск. И вот только тогда, я почувствовал, что инициатива мне подмигнула.
— Давим, давим! — в радостном безумии крикнул я, разламывая топором очередной шлем на бравом противнике. Дело пошло споро. Почувствовав слабеющего врага наши солдаты еще оживленнее стали вклиниваться во вражеские порядки.
В лесу было невозможно определить размах битвы, но отчетливо ощущается, что строгого фронта уже не существовало. Группы и группки воинов, рассредоточившись по обширному пространству яростно лупили друг друга всем, что попадалось под руку.
Прозвучала труба княжеского войска, подавшая знак отхода. Нужно было уничтожать или брать в плен всех врагов, иначе даже сильно обескровленные они станут занозой в заднице на долгое время.
Но солдаты Келлоса медленно пятились пока напирающая на них лава наших, уже объединившихся войск, выползла на просторную поляну. Там находились жалкие остатки княжеского войска с Келлосом во главе. Было интересно, как наши войска сейчас действуют против второй части разрубленного пополам войска. Если же не так успешно как мы, то можно ожидать удара в спину.
Кольцо вокруг штаба, на небольшом холме сжималось. Сам Келлос и его офицеры уже рубились рукопашную.
— Брать живым князя, — крикнул я войску. Но, похоже, Келлос решил уже свою судьбу. Он отчаянно дрался, вклинивался в поединки, стремясь найти свою смерть. Такого позора, как поражение своей армии старый стратег вынести не мог. Но вот его оглушили и выдернули из строя оборонявшихся.
Почти сразу же офицеры, а затем и солдаты врага, стали кидать оружие на землю, поднимая руки вверх. Победа! Четырехтысячное войско князя разбито полностью и окончательно. Пару сотен пленных — это конечно ничтожно мало. Мощный крик радости от победы огласил округу. Солдаты обнимали друг друга. Слезы радости заблестели на их потных и усталых лицах
Я подошел к Пурьгорю и Антониру. Мы наконец-то смогли обняться. Все изгвазданные в крови и грязи, рваные и уставшие, мы были несказанно рады встрече, особенно в таких обстоятельствах.
— Брат! Ты как? — спросил Пурьгорь, тяжело дыша. — Мы летели изо всех сил, как только получили известие. Даже в Пардалисе не задержались.
— Ой, Пурьгорь, тут столько всего было! Мы посидим, как только доделаем все дела, и я расскажу историю наших злоключений. Сейчас нужно узнать, что с той половиной войска, собрать оружие у пленных, да и их самих нужно определить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Группа по правую сторону дороги сопротивлялась эффективнее. Да и Мурсел Кадис, взявший на себя командование воинским соединением, имел гораздо меньше воинов. Он зажал противника в ущелье. Несколько сот княжеских воинов храбро отражали натиск наших воинов.
— Сдавайтесь! Келлос пленен! Ваши братья сложили оружие! Нет смысла сопротивляться, — крикнул громкий бас Пурьгоря. — Мы гарантируем вам жизнь!
— Пусть трусы сдаются! — крикнул офицер и с яростью бросился в бой. Но, видимо, его подчиненные не совсем разделяли взгляды командира. Как только тот был посажен на копья наших солдат, остатки княжеского войска сложило оружие.
Итоги битвы были ужасны. Пурьгорь собрал по всему баронству в поход на мою выручку около двух с половиной тысяч человек. Снял даже корабельные команды, крепостную стражу и народную дружину во всех городах. Вместе с остатками похода против хошбанов получилась небольшая, но достаточно обученная армия. Ускоренным маршем он чуть больше чем за неделю почти достиг Седалиса. Но скорость мешала организованности перемещения. Поэтому растянувшееся на марше войско быстро и успешно атаковали. Только лишь прибытие нашего отряда и сил защитников крепости помогло справиться с Келлосом.
Из почти четырех тысяч дравшихся (считая все силы баронства, учувствовавших в баталии) было убито две тысячи триста человек. Ожесточение, с которым две армии истребляли друг друга и открытая схватка привели к таким жертвам. У Келлоса и вовсе из четырех тысяч в живых осталось четыреста восемьдесят два солдата. Равная битва, в которой чаша весов могла склониться в любую сторону. Если бы мы не подоспели, то судьба армии Пурьгоря была бы сочтена, ведь даже преимущества в артиллерии (которая вступила в бой уже в середине битвы) у них не было.
Вечером в Седалисе закатили пир для всех жителей. Я выкупил все запасы вина и провизии у купцов и на радостях организовал общегородской праздник. Жители всех концов вытаскивали столы на улицу, готовили на гигантских вертелах поросят, телят и барашков. Хмельное лилось рекой.
— Я так рад вас всех видеть! — обнимал я офицеров, членов совета и правительства, знакомых солдат, да и не знакомых тоже. После стольких испытаний можно было вздохнуть полной грудью. А ведь скоро подходит дата свадьбы с Ирис. Хотелось сорваться и ускакать на коне в Аликет, где ожидала его самая лучшая девушка на свете. Мысль о ней согревала и наполняла радостью, как и окружавшие его сейчас за столом друзья.
Глава 13. Пиррова победа
Триумф победителей, традицию внедренную еще императорами Рима, я организовал не с целью потешить свое самолюбие, но исключительно ради того, чтобы армия, солдаты и офицеры почувствовали, что их сверхчеловеческие усилия не были напрасны. Я действительно был благодарен всем, кто был рядом, кто сражался за свою землю и особенно оставшимся на полях битв. Хрупкая сила идеалов новой родины, полуторагодовалого проекта баронства показала, что люди верили в нее, раз самозабвенно шли за ней. Да и пышные торжества вдохновят неизбалованных зрелищами жителей активнее содействовать развитию молодого государства.
Процессия должна была пройти сквозь местами разрушенный Пардалис из Восточных ворот в Западные. Пленные генералы и офицеры во главе с Келлосом и Батистом шли впереди под улюлюканье толпы, с ними же шагали местные предатели, схваченные людьми Антонира после ухода войск князя из столицы баронства. Далее везли золото и драгоценности, реквизированные в Седалисе. Затем браво маршировали морские части во главе с адмиралом Аристобалом. Потом шла пехота, которой предводительствовал Кардонт, за ними величаво гарцевали кавалеристы с Эдраном на белом скакуне. Начищенные до блеска пушки артиллеристов Цардорна сверкали на солнце бликами при их проходе по улицам. И в конце, под радостные вопли толпы, шел генералитет вместе со мной. Торжественно развивались флаги баронства над нашими головами, а оркестр играл слезоточивую мелодию.
