ископаемых. С ходу Михаил Васильевич не смог сказать — где и что там лежит. Просто не помнил. Зато в его памяти четко отложилось — именно в Афганистане находился самый крупный медный рудник на планете. И даже поверхностное, бегло изучение региона показывало — это место — золотое дно. Только добывай.
Но нет.
Не добывали.
И ладно горнорудный сектор. Там действительно имелись свои проблемы. Но даже фрукты-овощи не вывозили. А все потому что нормального транспорта не имелось. Даже в XXI веке, когда мал-мало в страну были проложены железные дороги, все одно — большая часть территорий из хозяйственного оборота была во многом исключена и жила если не натуральным хозяйством, то близко к этому.
Откуда и нищета.
Страшная и беспросветная нищета.
Причем, что примечательно, победить ее не представлялось особой сложности. Достаточно было ввести в регион нормальную транспортную магистраль. И позволить местным жителям торговать своей продукцией, покупая за нее товары промышленного производства. Те же сельскохозяйственные инструменты, ткани и прочее. И делать это без грабительских наценок. Взаимовыгодно. Не больше и не меньше. Через что, среди прочего, Фрунзе и хотел там закрепиться…
***
Тем временем в Москве Михаил Васильевич постучался в косяк, входя без приглашения в помещение. Посещая одну из многочисленных лабораторий, которых за последние пару лет в столице стало чрезвычайно много. В шутку даже говорили, что Ленинград — это культурная столица Советского Союза, а Москва — лабораторная или пробирочная…
— Добрый день Михаил Васильевич, — встрепенулся дремавший, за столом Герасимов, который спал прямо на бумагах.
— Добрый день Михаил Михайлович. Не разбудил?
— От вас ничего не укроется, — нервно улыбнулся молодой человек.
Военная контрразведка, среди прочего, каждый квартал подготавливала наркому машинописную бюллетень научно-исследовательских проектов. Кто, где, чем и как занимается. Как официально, так и в инициативном порядке, если удавалось это выяснить.
Фрунзе обладал очень хорошей памятью. Но на нее старался лишний раз не полагаться. Она хоть и крепкая, однако далеко не идеальная. Да и знал он не все. Поэтому старался держать руку на пульсе и отслеживать научно-исследовательскую активность в Союзе. Чтобы своевременно отреагировать и поддержать нужные и важные вещи.
Так, пролистывая очередную бюллетень, он и наткнулся на палеонтологическое исследование неолитической стоянки у поселка Мальта в Иркутской области. И Михаила Михайловича Герасимова, который туда отправился как сотрудник местного краеведческого музея.
Наркома эта новость чем-то зацепила. Несколько недель мучился, пока не вспомнил — что это за Герасимов… и какую пользу в свое время принесла его работа в области восстановлении внешности по костям.
Встретился.
Побеседовал.
И выяснилось, что да — точно Герасимов этот тот самый. Более того, мысли о восстановлении внешности по черепу у него уже витали. И Фрунзе с легким сердцем выделил под его нужны лабораторию. Небольшую. С практически неограниченным доступом к невостребованным трупам для антропологических исследований, включая замер толщины мягких тканей…
— Как продвигаются ваши исследования?
— Тяжело. — устало ответил он. — Очень не хватает часов в сутках.
— Удалось накопить какую-то статистику?
— Статистикой это назвать пока сложно. Замеров я за минувшие месяцы сделал очень много. Но их еще нужно как-то обобщить. А сил и средств не хватает. К тому же, проверка показала — местами возникают банальные ошибки в подсчетах.
— Так в чем проблема? — улыбнулся нарком. — У нас есть счетный центр. Это как раз его компетенции.
— Не хочу отвлекать людей от более важных дел, — отмахнулся Герасимов. — Они ведь во всю привлечены для научных изысканий в деле авиации и кораблестроения.
— И не только, — улыбнулся Фрунзе. — Таблицы для артиллерийских орудий они тоже считают. Но сколько у вас тех материалов? Уверен — беды великой не будет, если вклинить ваше дело между большими задачами.
— Ну если вы так считаете…
— Да, я так считаю. Вы даже не представляете, какую великую пользу принесете, если сможете добиться успеха. Восстановление внешности по черепам позволит криминалистам выйти на качественно новый уровень изучения останков погибших людей. И установления их личностей.
— Не думал, что это вас так волнует. Вы же нарком обороны.
— Вы слышали об обнаружении тел расстрелянной царской семьи?
— Да, конечно.
— Скелеты удалось собрать достаточно точно. Они лежали подходящим образом. Однако понять — кто где для нас загадка. Более того — совершенно не ясно — это вообще они или нет. Из-за чего, кстати, у нас есть определенные международные сложности. Нам не верят. Считают, что мы занимаемся подлогом.
— Понимаю, — кивнул головой Герасимов, который, судя по тону, не сильно то и понимал, зачем это все наркому обороны.
— Поверьте — это важно.
— Да я верю вам, верю. — бесцветным голосом произнес Михаил Михайлович.
— Кроме того, в рамках военно-патриотического воспитания, было бы недурно восстановить внешность ключевых исторических персонажей. Не с портретов, которые, как известно, врут. А по-настоящему. С кости.
— Михаил Васильевич, это не так уж и важно — зачем, — устало произнес Герасимов. — Надо, значит надо. Тем более, что тема для меня интересная.
— Тогда подготовьте собранные материалы и передайте их расчетный центр. Я распоряжусь, чтобы вас не манкировали. И выспитесь. Обязательно выспитесь. Потому что в таком состоянии, без всякого сомнения, вы будете совершать ошибки. А нам надо, чтобы вы разработали действенный метод.
С тем нарком и ушел.
Испытывая изрядную неловкость. Ибо объяснить, зачем он тратит государственные деньги на подобные исследования Фрунзе не мог. Это действительно не его задача. Просто по какой-то причине хотелось. Вот они «натягивал сову на глобус», придумывая задачи для перспективной технологии…
[1] Погранзастава была уничтожена, потому что контролировалась врагом хана Бача-и Сакао, известным также, как Хабибулла Калакани.
[2] Стяжка в данном случае — это сильное упрощение. Так-то там был многослойный «бутерброд» из ростверка, цоколя, прокладника, стоек и подушек для ферм. Сами же сваи после забивки заливались цементом с предварительным погружением в них армирующей сетки.
Глава 9
1929, май, 28. Москва. Тушино
Валерий Чкалов потянул ручку штурвала на себя и самолет легко отозвался, задирая нос.
Секунда-другая.
И вот он уже уходил вверх, стремясь подвеситься, то есть, оказаться в ситуации некоего зависания в воздухе, держать на одной лишь тяге мотора. Добравшись же до этого состояния, он через непродолжительное время начал сваливаться. Через что развернулся. И ушел, набрав скорость в размазанную бочку со сбросом тяги, дабы имитировать пропуск преследующего его самолета противника…
Фрунзе наблюдал за этими маневрами очень внимательно. Равно как и Поликарпов — создатель этого аппарата. Но тот больше нервничал на тему — не сломалось бы чего. Так как новый
