— Я… я тебя ненавижу, Коул!
— Какая жалость! — насмешливо отозвался он. — Неужели ты предполагаешь, что я сгораю от страсти к тебе? Опомнись, дорогая. Единственное твое достоинство — деньги твоего мужа. Вот если бы ты овдовела… Я бы с радостью женился на столь богатой вдовушке. — И Коул мечтательно присвистнул.
— Не смей желать смерти Фрэнку! Ты недостоин даже имя его произносить своим поганым языком!
Дороти схватила каминную кочергу и грозно замахнулась на Коула. В его глазах мелькнул неподдельный страх. Однако он тут же взял себя в руки, вспомнив, что Дороти не так воспитана, чтобы укокошить любовника кривой железякой, покрытой толстым слоем сажи. Скорее она бы сама выпила бокал мартини с ядом. Этакая благородная и красивая смерть отверженной женщины. Кстати, неплохая мысль. Может быть, подкинуть идейку Дороти? Хотя нет, пусть сначала напишет завещание на его имя, а уж потом…
— Ой-ой-ой, какие мы грозные. Что ты так завелась? Если бы все люди дохли как мухи, едва кто-то пожелал им перебраться в мир иной, человечество уже давно вымерло бы, — деланно беспечным и шутливым тоном сказал Коул.
Все-таки Дороти — женщина. А от этих созданий можно ожидать всего. Кто знает, что у нее сейчас творится в голове? Вдруг она спятила? Возьмет и опустит руку с занесенной над его бедной головой кочергой. Тогда, Коул Хауэр, твоя песенка спета. «Друзья мои, склоним головы над безвременно покинувшим нас…». Тьфу, что за мысли лезут по пьяни? Чего я, собственно, разволновался? Вон и Дороти уже вжалась в дверной косяк и трясется от страха, словно это я только что не укокошил ее кочергой. Коул усмехнулся.
— Извини, дорогая. Меня ждет потрясная девчонка. Боюсь, она уже заскучала и замерзла без меня. — Он выбрался из кресла и пошел к стеклянной перегородке, ведущей во внутренний дворик. Уже открыв дверь, обернулся к Дороти и, брезгливо поморщившись, добавил: — Мириам молода и красива. Не то что ты, Дороти. Подумай над моим предложением.
Коул скрылся в тени. Дороти закрыла лицо руками и расплакалась. Глухие рыдания сотрясали ее худенькое тело. Дороти не видела иного выхода, кроме… Однако она запретила себе даже думать о столь кардинальных мерах решения проблемы. Она не сдастся, не сдастся… не позволит Коулу растоптать ее, превратить в ничтожество. Ведь она Дороти Эбигейл. А он всего лишь Коул… Коул… Ну вот, она даже фамилию его уже не помнит. Человек без роду без племени. Оборванец, как назвал его Фрэнк.
Удивительно, почему все, кроме нее, с первого взгляда видели в Коуле именно оборванца, авантюриста, жиголо, беспринципного охотника за чужими деньгами? Лиза, Марк, Фрэнк… Что с ними? Чем сейчас занимается Лиза? Наверное, снова не спит, создавая очередной шедевр для какой-нибудь клиентки своего ателье. А возможно, ей не дает уснуть Марк. Дороти могла теперь лишь гадать о занятии Лизы. Подруги давно не общались, не перезванивались. Дороти не стала бы укорять Лизу, если бы даже та прошла мимо нее на улице. У Лизы были все основания обижаться.
Как, впрочем, и у Фрэнка. Дороти вспомнила его последний взгляд, полный нежности и горя, и новая волна рыданий накрыла ее с головой.
12
Лиза присмотрелась к женщине, шедшей по противоположной стороне улицы.
— Глазам своим не верю, — пробормотала она себе под нос. — Дороти?! Что с ней стало?!
За три месяца, что подруги не встречались, Дороти изменилась почти до неузнаваемости. Где стильная прическа, элегантный костюм и гордо поднятая голова? Дороти сутулилась, прическа ее, мягко говоря, была небрежной, а что такое макияж, она, кажется, вообще забыла. Теперь ей можно было смело дать ее сорок лет, а то и больше. От цветущей эффектной женщины, какой прежде была Дороти Эбигейл, не осталось и следа.
Лиза секунду поколебалась, не зная, стоит ли привлекать внимание Дороти. Однако тут же упрекнула себя за бессердечие. Дороти много лет была ее лучшей подругой. Сейчас ей явно плохо. Следовательно, тут и размышлять не о чем!
— Эй, Дороти! — Лиза энергично помахала рукой. — Постой!
Дороти остановилась и стала испуганно, словно загнанный гончими зверек, осматриваться по сторонам в поисках охотника. Затем Дороти ускорила шаг, будто надеялась сбежать от преследователей.
— Да что с тобой?! Это ведь я, Лиза!
И Лиза понеслась за стремительно удалявшейся подругой. Благо проезжая часть была свободна, иначе у Лизы появились бы все шансы угодить под колеса автомобиля.
— Лиза, пожалуйста, оставь меня в покое, — устало произнесла Дороти, когда подруга схватила ее за локоть и с силой развернула к себе. Однако глаза Дороти умоляли о помощи.
— Боже, что случилось?! — ахнула Лиза.
Дороти молча пожала плечами.
— Я угощаю тебя кофе с пирожными, — предложила Лиза, заметив, что они стоят как раз напротив кафе.
Дороти неуверенно посмотрела на подругу.
— Извини, мне что-то не хочется…
— Не дури. Пойдем. Нам нужно поговорить.
— Ладно, — сдалась Дороти.
Подруги заняли угловой столик, находившийся в некотором удалении от мест, которые занимали остальные посетители кафе. Впрочем, в послеобеденное время наблюдалось относительное затишье. Именно поэтому Лиза и уговорила Дороти зайти в кафе, чтобы спокойно поговорить.
— Лиза… — На глазах Дороти блеснули слезы. Лиза достала из сумочки сразу несколько бумажных салфеток и молча протянула подруге.
— Я не могу… больше не могу.
— Дороти, давай сначала дождемся, пока нам принесут кофе и восхитительные заварные пирожные. Надеюсь, они хоть чуточку приподнимут тебе настроение. Не беспокойся, я выслушаю тебя до конца. Даже если твой рассказ займет несколько дней. Раньше мы могли болтать по телефону весь вечер, даже если виделись днем. Что уж говорить о трех месяцах…
Дороти кивнула в знак согласия. Однако когда миловидная официантка принесла их заказ и удалилась, Лиза заметила, что подруга словно замкнулась в себе. Низко опустила голову и сосредоточенно пила кофе, словно ароматный напиток — единственное, что сейчас занимало ее мысли. Да-а-а, как же теперь вызвать ее на откровенность? — задала себе вопрос Лиза. Переменчивость настроения подруги обеспокоила ее еще больше. Дороти в отличие от нее никогда не теряла самообладания и была ровна и любезна со всеми. Даже если человек ей не нравился или она неважно себя чувствовала. Лиза поставила на стол пустую чашку.
— Дороти, теперь, думаю, настало время поговорить. Что произошло? Почему ты так печальна и… — Лиза вовремя умолкла. Пожалуй, не стоит говорить Дороти о том, что она постарела лет на пять всего за три месяца.
