— Благодарю вас, сэр, за то, что вы спасли нас. Простите, но я даже не знаю вашего имени.
— Это лорд Фальконридж, миссис Басби. — сообщила Мара. — Джордан, это няня Томаса. О детях она знает больше, чем написано в тысяче книг. У нее тридцать внуков.
— Неужели? — улыбнулся Джордан. — Мальчику повезло, что у него такая няня, мэм. Позвольте помочь вам.
Старая няня скромно опустила глаза, поклонилась и позволила Джордану проводить ее до лестницы. Там пожилая дама обернулась и спросила Мару:
— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете, миледи?
Мара натянуто улыбнулась и кивнула:
— Благодарю вас. А теперь отдыхайте. И дайте знать, если вам что-нибудь понадобится.
Миссис Басби ответила благодарной улыбкой. Когда она скрылась за поворотом лестницы. Мара и Джордан долгую минуту смотрели друг другу в глаза. Воцарилось неловкое молчание.
— Вам… вам сильно досталось? — наконец решилась заговорить Мара.
— Совсем нет.
— Вы настоящий герой, Джордан.
Он небрежно пожал плечами:
— Обычное дело. — Джордан чувствовал, как сердце сорвалось вдруг в карьер и застучало быстро-быстро. Он не мог оторвать от нее глаз. Мара сама отвела взгляд. Джордан понял, что сейчас она пустится в благодарственные речи, станет осыпать его похвалами, которых он вовсе не заслуживал. Не заслуживал после всех тех грубостей, которые наговорил ей в парке. В тот момент он чувствовал себя правым, а сейчас горько раскаивался в том, что сделал. Джордан вдруг ощутил, что, нападая на нее, вел себя не лучше того отребья. Кто он такой, чтобы судить ее? Самоуверенный ублюдок!
— Джордан…
Он прочистил горло, не давая ей продолжать.
— Пойду осмотрю кучера. У него разбит лоб.
— Что? — Мара широко распахнула глаза. — Джек ранен?
— Кто-то из толпы бросил в него камень.
— О нет! — От такой перемены темы всякая неловкость исчезла. — Давайте сходим в конюшню и посмотрим, что с ним.
— Нет. Оставайтесь здесь. Я бы предпочел, чтобы вы некоторое время не попадались никому на глаза. Я сам его осмотрю.
Мара опять побледнела. В темных глазах отразилась тревога.
— Вы думаете, эта толпа может явиться сюда?
— На самом деле — нет. Такого не должно быть, но на всякий случай следует поберечься. Я собираюсь послать за людьми, чтобы они понаблюдали за вашим домом. Эти люди раньше служили в армии, их готовили для охраны.
Джордан имел в виду сержанта Паркера и его товарищей, но, заметив выражение паники на лице Мары, взялся ее успокаивать:
— Уверен, что вам совсем не о чем беспокоиться. Просто сделайте мне одолжение! Мне будет спокойнее, если они будут здесь. Мы установим два-три поста вокруг дома. На пару дней. Или вы возражаете?
Мара покачала головой как во сне. Но она выглядела такой напуганной, что Джордан шагнул к ней и сказал:
— Ну же, дорогая, все будет хорошо.
Словно со стороны Джордан увидел, как привлекает ее к себе и заключает в объятия. От запаха духов, жара ее тела у него вдруг перехватило дух. Он коснулся губами ее лба, ощутил теплый атлас нежной кожи.
Мара прикрыла глаза и словно окаменела. Возможно, это внезапное сближение поразило ее не меньше, чем Джордана.
— Благодарю вас, — прошептала она и нервно передернула плечами.
Джордан подумал, что это дает о себе знать пережитый страх.
— Не стоит, — ровным голосом отозвался он.
— Я… я не думала, что вы вернетесь.
— Увидев, что на вас напали, я не мог оставить вас на произвол судьбы. — Его тихий шепот маскировал бешенство, которое вызывал в нем всякий, кто посмел причинить ей вред.
Мара вдруг напряглась.
— После всех ваших слов разве могла я надеяться, что вы вступитесь за меня? — Она слегка отступила и посмотрела ему в лицо. — Но вы ведь джентльмен, правда? Даже если не считаете меня леди. — Она грустно улыбнулась.
Этот упрек разбудил в Джордане новый приступ угрызений совести.
— Пойду проведаю кучера.
— Он в конюшнях.
Джордан шагнул к двери. В его душе раскаяние боролось с острым желанием, которое она всегда в нем вызывала.
— Джордан…
Он настороженно оглянулся.
— Да?
— Я и не знала, что вы умеете так хорошо драться.
Джордан загадочно улыбнулся.
— Дорогая, вы даже представить себе не можете, что еще я умею. Заприте за мной дверь, — добавил он и сразу вышел.
На крыльце Джордан остановился, глубоко вдохнул прохладный воздух и мотнул головой, стараясь унять возбуждение и вернуть себе ясность мысли. Потом внимательно оглядел чистенькую улицу. Ничего необычного не было.
Длинный полукруг аккуратных зданий давал возможность видеть все окрестности. Нарядно одетые люди входили и выходили из дверей. Плавно катились модные экипажи. Спокойное, слегка облачное небо отражалось в окнах домов на противоположной стороне улицы, которую обрамляли молодые деревца. Ни один негодяй, последовавший за ними из парка, не сумел бы там спрятаться. Среди голых веток не укрылся бы и воробей.
Удовлетворенный Джордан обогнул дом и пошел по узкому мощеному двору. Ритмичный стук шагов гулко отражался от стен. Знакомый запах лошадей и соломы становился все крепче.
Отыскав конюха Мары, Джордан обнаружил, что слуга страдает не столько от ран, сколько от унижения. Шляпа отчасти защитила его голову, а царапину на лбу не требовалось зашивать. Кровь уже остановилась. Джордан не заметил никаких признаков контузии и объявил грумам, что с кучером Джеком все будет хорошо. Грумы бросились благодарить его за спасение ее милости и ребенка.
Джордан улыбнулся и осмотрел своего коня, желая убедиться, что тот не пострадал в потасовке. Потом спросил, не отнесет ли кто записку сержанту Паркеру. Желающий нашелся сразу. Джордан быстро написал записку с приказом явиться к дому Мары и прихватить столько людей, сколько будет под рукой. Доброволец оседлал пони и отправился с посланием.
Джордан рассчитал, что через полчаса помощь будет уже на месте. Ребята получили хорошую выучку и всегда были готовы к действиям. А пока он присел рядом с пострадавшим кучером, желая выслушать его описание событий в Гайд-парке. Рассказ кучера соответствовал собственным впечатлениям Джордана.
— Это я виноват, сэр, — расстроенным тоном рассказывал кучер. — Надо было сразу поворачивать к другим воротам, как только я увидел толпу.
— У вас не было причин думать, что они нападут, — успокоил его Джордан. — К тому же не так просто развернуть карету с четверкой лошадей на такой дороге.
— Конечно, сэр, — с признательностью отозвался Джек. — Но ведь в карете был маленький лорд. Я никогда бы не простил себе, если бы он получил хотя бы одну царапину.
