ночь. У Мико от его вида зашевелились волосы на затылке.
– Мы знаем, что монахов на острове было тринадцать, – поспешила она встрять в разговор и перетянуть внимание Акайо на себя. – Вы написали об этом в своей книге.
Акайо удивлённо моргнул, оторвал взгляд от Райдэна и посмотрел на Мико так озадаченно, будто совершенно не понимал, о чём она толкует.
– И что?
– Он был важен, этот тринадцатый монах. Без него бы не сложилось заклинание, и он мог как-то повлиять на него после. Он был тайной, важной тайной, о которой не знали ни люди, ни ёкаи. Никто, кроме вас.
Всё это были не более чем предположения, но Мико вдруг разглядела то, что пряталось за словами Акайо. Он единственный знал о тринадцатом монахе. Он любил людей, стремился их защищать. Как и тысячу лет назад, как будет и тысячу лет спустя. Макото сказал, что Акайо покинул земли Истока примерно одновременно с тем, как с острова ушли последние люди. Он оберегал их. Как оберегает до сих пор, помогая наложницам сбегать из гарема и пряча их в храме Кормящей Матери. А ещё, если Мико и усвоила что-то из общения с ёкаями, так это то, что они постоянно лгут. Акайо знает больше, чем говорит.
– Вы помогали монахам в тот день, – сказала она, уверенно глядя в медовые глаза кицунэ. – Хотели защитить людей и поддержали идею с заклинаниями.
На этот раз Акайо не удалось сохранить улыбку. Румянец схлынул с лица, отчего алые губы стали ещё ярче. Но уже мгновение спустя он громко хохотал, схватившись за живот. Райдэн – ещё бледнее прежнего – во все глаза смотрел на Мико.
– Ох, у людей потрясающее воображение! – продолжал смеяться Акайо, вытирая слёзы. – За это я вас и люблю! Полагаю, это был бы прекрасный – удивительный! – поворот истории. Напиши я такую – наконец прославился бы.
И тут Мико поняла ещё одну вещь, которую до этого момента упускала. Она сквозила в речах, во всём образе Акайо, в его алых губах, громком смехе, в его страсти к писательству, даже в сожжении его книг на главной площади Гинмона.
– А разве это не он? – сказала Мико. – Удивительный поворот истории. Вы ведь специально оставили эту подсказку в книге, в надежде, что однажды её отыщут. Вы же так любите создавать истории. Эта стала бы непревзойдённой.
Райдэн, похоже, понял, к чему она клонит, и усмехнулся.
– Любовь к людям столкнулась с тщеславием. Да, Акайо? Ты не мог вынести того, что придётся хранить в тайне свою причастность к такому великому событию. Ты же так любишь внимание. И поэтому оставил намёки на страницах своих… трудов. Довольно посредственных, надо сказать.
Губы Акайо превратились в тонкую нить, а подведённые брови сошлись на переносице, заломив некрасивую морщину, которая будто стремилась расколоть лоб пополам. Мико играла с огнём, Райдэн плеснул в него масло. Она не сомневалась, что одно лишь слово Акайо, и они вернутся в глухие стены темниц, а на ноги Мико снова лягут каменные плиты, на этот раз – в наказание за дерзость.
Но, похоже, сохранить видимость благородства для Акайо было важнее всего. Поэтому лицо его разгладилось, и губы изогнулись, возвращая на лицо лёгкую улыбку.
– Уже поздно, а законы дворца запрещают выгонять путников в ночь. – Он бросил безмятежный взгляд в окно. – Оставайтесь и будьте сегодня моими гостями на фестивале. А завтра Шинокаге проводят вас до городских ворот. – Он осклабился и хлопнул в ладоши. – Повеселитесь как следует!
Дверь открылась, и за ней показались двое Шинокаге. Те, что пытали Мико или нет, – сказать было невозможно.
– Скажите слугам их приодеть, – махнул рукой Акайо. – Негоже в таком виде показываться на императорском празднестве.
– Следуйте за нами, – отозвался один Шинокаге и недвусмысленно положил ладонь на меч у бедра.
Мико с Райдэном переглянулись и подчинились. Они уже поняли, что выбора им не оставили. Тем более что отобранное оружие так и не вернули.
Шинокаге привели их в просторную комнату на третьем этаже дворца и закрыли дверь, сообщив, что пришлют слуг. Окна были распахнуты, впуская в комнату свежий вечерний ветер. Мико вышла на балкон. Город стелился морем серых крыш и ярких огней. Высоковато, но, если допрыгнуть до ветки сосны и оттуда перебраться на соседнюю крышу, – можно сбежать. У Райдэна точно получится. У неё, если случится чудо, тоже.
– Он предлагает нам уйти, – сказал Райдэн, останавливаясь рядом и хмуро глядя на город.
– Оружие нам вернуть он не хочет? – проворчала Мико. – И твой веер. И выпустить через главный вход.
– Он любит писать истории, помнишь? Наверняка стоит у окна и ждёт, пока мы начнём скакать по крышам, к его радости, – покачал головой Райдэн. – Видимо, считает, что так интереснее. Это его жест доброй воли. И предупреждение.
– Предупреждение?
– Если он даёт нам уйти сейчас, значит, считает, что праздник может быть опасным.
Мико скривилась:
– Какая забота! Но мы ведь так просто не сдадимся, правда? – Она с надеждой взглянула на Райдэна. – У этого Лиса есть все ответы.
Райдэн вздохнул и опёрся на деревянные отполированные перила.
– Боюсь, если он не захочет говорить, мы его не заставим. Не пытать же его, в конце концов.
По его плотоядной ухмылке и злому блеску в глазах Мико показалось, что идея силой вытащить правду из Акайо не так уж ему не нравится.
– Мы, может, и не заставим, – протянула она. – Но Акайо обмолвился, что никогда не пойдёт против воли императора. И раз уж он нас так опрометчиво пригласил на праздник, используем эту возможность, чтобы поболтать с императором и перетащить его на нашу сторону.
Райдэн повернулся к ней, и на лице его было написано восхищение.
– Это сумасшествие! – рассмеялся он, взгляд его потеплел. – Нас к нему и близко не подпустят.
– Когда тебя останавливала безнадёжность плана? – засмеялась в ответ Мико. – Это вообще-то ты должен был предложить. Самоубийственный план, обязательно включающий чью-нибудь смерть.
– Ты плохо на меня влияешь. Я размяк, – подмигнул Райдэн.
– Это правда. – Мико отвернулась и покачала головой, продолжая улыбаться. – Мне гораздо больше нравилось тебя ненавидеть.
– То есть сейчас ты…
– Я этого не говорила.
С этими словами Мико оторвалась от перил и вернулась в комнату. В ней вдруг проснулась странная, необъяснимая решимость. Серебряный Лис решил с ними поиграть. Что ж, она установит свои правила.
Мико обернулась и упёрла кулаки в бока.
– Раз уж мы попали во дворец, давай его покорять.
16
Волчьи следы во дворце
Празднование устроили в одном из внутренних дворов,
