не удастся, но лишние погоня, скандал и трупы стражников нам с вами сейчас ни к чему.
– А этот Шинокаге?
– Он служит Хидэо, – пожала плечами Кёко и добавила: – Иди уже, а то потеряешься.
Мико улыбнулась:
– Я была рада встрече, Кёко.
Кёко в ответ только кивнула, а Мико поспешила по дорожке, за поворотом которой уже скрылись принц, Шинокаге и Райдэн.
Как вести себя с императором, Мико не знала. Нужно кланяться стоя или в сейдза? Можно ли смотреть в глаза? Можно ли говорить первой или стоит подождать, пока её спросят? Её вместе с Хотару обучали этикету, но никто и никогда не говорил, что делать на встрече с императором. Никто и подумать не мог, что дочери бывшего самурая и – пусть и известного – кузнеца когда-нибудь окажутся во дворце.
А вот Райдэн, похоже, совсем не нервничал. В конце концов, он Хранитель – пусть и бывший, – и, вполне возможно, чувствует себя с императором на равных. Мико только сейчас об этом подумала. Райдэна, единственного наследника, растили как будущего правителя земель Истока. Правда, земли Истока не Хиношима – Мико успела в этом убедиться, – тысячелетняя пропасть между двумя мирами накладывалась на звериные повадки, распутство ёкаев и их неумение ценить короткую человеческую жизнь. Мико вспомнила, как Акира сравнивал век смертных с жизнью светлячка. Наверняка и для Райдэна люди – не более чем букашки. Все они – Хидэо, император, вся его семья – умрут прежде, чем Райдэн станет по-настоящему зрелым по меркам ёкаев. И Мико… Она тоже состарится и умрёт, оставив Райдэна наедине с вечностью. При условии, конечно, что они оба не погибнут в авантюре, в которую ввязались.
Хидэо остановился у дверей, что вели на балкон. Шинокаге услужливо расступились, пропуская принца.
– Подождите здесь, – сказал он. – Я поговорю с отцом, и вас пригласят.
– Пока всё складывается удачно, – тихо заметила Мико, когда двери за ним закрылись и Шинокаге снова заслонили их собой.
Райдэн не отводил взгляда со стражей, будто бы силился что-то понять, поэтому отозвался не сразу.
– Мм, угу.
– Тебя что-то беспокоит?
– Пока не понял. – Райдэн неопределённо дёрнул головой. – У меня от этих Шинокаге мурашки по коже.
Стражники и ухом не повели, продолжив неподвижно стоять, вытянувшись по струнке с нагинатами в руках.
– Наверное, всё дело в масках. – Мико эти рогатые маски с клыками до жути пугали.
Райдэн покачал головой, продолжая враждебно смотреть на стражников.
– Их запах не даёт мне покоя. Они не пахнут людьми, и ёкаями не пахнут. Это… неправильно.
Мико тоже стала разглядывать Шинокаге. Но ничего не выдавало в них… чего? Она не могла сказать. Люди с оружием, в доспехах и страшных масках кого угодно могут напугать. Возможно, даже тэнгу. Хотя тогда, на улице, Мико показалось, что они ловчее и быстрее, чем она и даже Райдэн. Один из них с такой лёгкостью достал его…
– А, я видела, как ты упал. – Мико повернулась к Райдэну. – Когда на нас напали, тебя ранили нагинатой. Как ты… что произошло?
– Он бил тупым концом. Мне… очень повезло. – На лице Райдэна мелькнул страх. Похоже, он понимал, что, скорее всего, не выбрался бы из переделки живым, если бы целью Шинокаге было убить его.
Двери распахнулись, и молоденькая служанка, поклонившись, попросила следовать за ней.
Их привели в большую комнату как в раз в тот момент, когда слуги закрывали сёдзи, отделяющие комнату от балкона, на котором остались императрица и принцесса – их на встречу не пригласили. Император Иэясу, принц Хидэо и принц Такаюки сидели на подушках перед большой золотой ширмой, на которой лентой вился чёрный дракон.
Райдэн поклонился первым. Мико склонилась следом.
– Приветствуем вас, император Иэясу, принц Такаюки. Спасибо, что согласились нас принять, – сказал Райдэн, выпрямляясь. – Это большая честь. Моё имя Райдэн, а это госпожа Мико.
Император ограничился почтительным кивком. Теперь, вблизи, в более ярком свете, Мико могла его рассмотреть лучше. Он был стар, но крепок, сидел ровно, в широких плечах читалась сила. Небольшие карие глаза смотрели уверенно и ясно, в них не было ни доброты, ни злобы, только сдержанный интерес.
– Мой дорогой Хидэо сказал, что дело не терпит отлагательств и вы, господин Райдэн, принесли вести о землях Истока. – Он указал на подушку напротив. – Прошу, присаживайтесь. А ваша спутница может присоединиться к моим дорогим жене и дочери и насладиться представлением, пока мы беседуем.
Мико обернулась к Райдэну, тот едва заметно шевельнул бровями, будто говоря: «решать тебе». Мико сглотнула.
– Я… – У неё поджилки затряслись от страха, когда император Иэясу перевёл взгляд на неё, удивлённый, будто не ожидал, что она вообще умеет говорить. Мико поспешила поклониться. – Я бы хотела остаться, с вашего позволения.
Она не видела лица императора, но по его молчанию, поняла, что ввергла Иэясу в ещё большее замешательство.
– Я буду благодарна, если вы позволите мне присутствовать, уважаемый император Иэясу! – слова с трудом вылезали из горла, грозя задушить трясущуюся от страха Мико. Она упорно смотрела на татами, не решаясь поднять глаза.
После недолгой паузы император рассмеялся:
– А вы почему молчите, господин Райдэн? Это ваша женщина, вам и решать, что с ней делать.
Мико вздрогнула, будто ей отвесили пощёчину, вскинула гневный взгляд на императора. За подобное неуважение могли и казнить, но, к счастью, Иэясу смотрел на Райдэна.
– Госпожа Мико мне не принадлежит, и я прошу относиться к ней с тем же уважением, что и ко мне. – Голос Райдэна звучал вежливо, но жёстко, с лёгкой, почти не различимой угрозой.
– Не забывайте, что говорите с императором, – сквозь зубы процедил принц Такаюки, но Иэясу вскинул руку, призывая сына замолчать.
– Госпожа Мико может остаться, – сказал он, и слуга тут же принёс ещё одну подушку. – Я не имею ничего против. Споры о таких мелочах – пустая трата времени.
Он улыбнулся, всё ещё глядя исключительно на Райдэна, а Мико сжала сцепленные в замок пальцы. Вот кем император её считает, – мелочью, недостойной внимания и времени. Да, за время в обществе Акиры и Райдэна Мико успела отвыкнуть от подобного обращения. Всё же кое-что в мире ёкаев ей нравилось.
Они сели на предложенные подушки. Мико опускалась с осторожностью, стараясь не потревожить измученные голени, но те болели гораздо меньше, чем она думала. Колени ныли, но терпимо, и Мико постаралась сосредоточиться на дыхании, чтобы не обращать внимания на тупую боль.
Император продолжил не замечать Мико, в отличие от принца Такаюки, который не сводил с неё глаз. И во взгляде этом не было ничего приятного – брезгливость, смешанная с отвращением, будто бы одна мысль о
