гривой, решительно заявила Дарья. – Я женщина свободная, детьми не обременённая. Хотя и замужем побывать успела. Познакомились в госпитале. Оба лежали там по ранению, так что было время поболтать. Потом, после выписки, решили отправиться сюда. В дороге стали любовниками. Вот и вся история.
– А чего сюда, а не на курорт какой? Интересно стало?
– И это тоже. Бабка моя из этих мест. В посёлке жила с матерью. Тоже рыжая. Я мастью в неё удалась. В честь неё и назвали, – дерзко улыбнулась Дарья.
– Рыжая Дарья? – удивлённо уточнил старик. – Её мать, случаем, у купцов гувернанткой не служила?
– Было такое, – кивнула она.
– Помню её. Я и сам ещё мальцом был, но её помню. Красивая была женщина, – задумчиво протянул старик, откидываясь на спинку кресла.
* * *
Мужчины тихо обсуждали дела семьи, И Дарья, пытаясь проявить такт, незаметно выскользнула в коридор. Пройдясь вдоль портретов, она ещё раз подивилась реалистичности их выполнения. Дверь в кабинет оставалась открытой, так что обрывки разговора она продолжала слышать, но называемые имена оставляли её равнодушной. Этих людей она попросту не знала.
Дойдя до окна в конце коридора, она мимолётно погладила ладошкой роскошную рысью шкуру и не спеша отправилась обратно. Тихо войдя в кабинет, она незаметно осмотрелась и вдруг заметила ещё один портрет. Гибко обогнув сидевших у стола мужчин, Дарья подошла поближе и, всмотревшись в подпись в углу холста, растерянно ахнула:
– Этого не может быть! Это же работа самого Илкена Хантова! – выдохнула она, вставая на цыпочки, чтобы как следует рассмотреть подпись.
– Почему же не может? – удивился Григорий.
– А человека на портрете не узнаёшь? – с едва заметной иронией спросил граф.
– М-м, это же изобретатель Халзанов. Который пулемёт Халзанова и БТР «Халзан», – всмотревшись, вспомнила Дарья.
– А также автомат и снайперская винтовка, – кивнул старик. – Всё верно. Немногие знают, но отец и Илкен были большими друзьями. Даже погибли в один день. Когда китайцы нашу границу атаковали. Им обоим тогда за семьдесят было. Этот портрет был написан после того, как отец получил из рук императора наследуемое дворянство за разработку пулемета.
– Отец?! – Только теперь до Дарьи дошло, что граф говорит о человеке с портрета. – Простите, ваше сиятельство, но что-то я запуталась. Как это может быть? Он же получил дворянство гораздо позже вашего рождения, вы сами только что сказали.
– Ты не ослышалась, девочка, – грустно улыбнувшись, вздохнул граф. – Это по матери я Шувалов-Шуйский. А по отцу – Халзанов.
– Однако, – растерянно качнула Дарья головой.
– Да ты присядь, дочка, – понимающе улыбнулся Михаил Михайлович. – Это случилось ещё до начала Русско-японской войны. Матушка моя, прабабка его непутёвая, – тут он кивнул на внука, – земля ей пухом и царство небесное, была замужем за графом Шуваловым-Шуйским. Особыми свершениями на почве служения стране этот человек не отличился, но повеса и мот был известнейший. В один из таких загулов он и оказался втянутым в заговор против правящей династии.
Но заговор раскрыли, и, как обычно в таких случаях бывает, покатились головы. Матушку спасло только то, что на момент раскрытия, да и вообще почти всё преды дущее время она находилась за границей. Узнав, что её муж в тюрьме, она тут же принеслась обратно, но сумела только сохранить всё то, что ещё не было пущено по ветру. Потом, уже овдовев, она снова уехала. Бывала в Австралии, Африке, обеих Америках. В общем, почти весь мир облазила.
Однажды, вернувшись на Родину, она затеяла пари, по которому обязалась на трёх автомобилях одной известной марки проехать через всю Россию от европейских границ до Тихого океана. И надо же было такому случиться, чтобы машины сломались именно в этих местах. Но самое главное не в этом. На тот момент никто не знал, что ей уже несколько раз угрожали, требуя отдать какие-то бумаги, о которых она и понятия не имела. Не буду описывать все её приключения, но из-за тех бумаг её и убили.
– То есть, приехав сюда, она познакомилась с Михаилом Халзановым, и в итоге на свет появились вы? – растерянно уточнила Дарья.
– Так и есть, – иронично усмехнулся граф. – Будучи дальней родственницей императора, она выдавила из него разрешение назвать сына графом Шуваловым-Шуйским. Единственным наследником всего состояния этой семьи. А после её убийства наш дворецкий, Егор Кузьмич, тайно вывез меня сюда. К отцу. В тайну он был посвящён.
Мать успела привести все дела в порядок, так что к тому времени, когда я мог воспользоваться наследством, состояние моё было весьма изрядным. Но из-за сословных условностей прямо назвать своего родного отца отцом я не мог. Тем не менее я всегда считал его родным, а его детей от мамы Насти родными братьями и сёстрами. Так что там, в коридоре, висят портреты Халзановых-Шуваловых-Шуйских. Именно так, и никак иначе.
– Бабка рассказывала, что в те времена этими условностями всё было буквально пронизано, – задумчиво кивнула Дарья. – А самое смешное, что она несколько раз упоминала в своих рассказах этого человека, – тут она кивнул на портрет. – Говорила, что, если бы не те самые условности, она плюнула бы на всё и… – Дарья мило покраснела, оборвав себя на полуслове. – Влюблена в него была, словно кошка, по её же словам, – закончила она.
– Неудивительно, – хмыкнул граф. – Гришка вон меня медведем называет, а отец ещё сильнее был. Мог с одним ножом против матёрого мишки встать. Огромной силы был человек.
– А вы знаете, что все эти портреты на аукционе будут стоить огромных денег? – сменила Дарья тему.
– Знаю. Да только для меня это не просто портреты. И проданы они никогда не будут. Я тебе, девочка, больше того покажу, – озорно усмехнувшись, добавил старик. – Вон тот шкаф открой, – указал он на нужный предмет мебели.
Легко поднявшись, Дарья послушно распахнула створки и отступила в сторону.
– А ты не отходи. Ты внимательно посмотри на то, что там лежит, – посоветовал граф, продолжая улыбаться.
Удивлённо посмотрев на него, девушка раскрыла дверцы ещё шире и всмотрелась в предметы, стоявшие на полках аккуратными рядами. Потом, тихо ахнув, осторожно взяла в руки один из них и, поднеся к окну, прошептала, рассматривая:
– Этого не может быть! Их же считают все утерянными!
В руках у неё была фигурка оленя из мамонтовой кости. Рассматривая её, Дарья словно видела живого оленя. Даже мускулы под шкурой было заметно.
– Ну, кто-то, может, и утерял. А мы вот храним. Правнуки очень любят ими играть, – тепло улыбнулся граф.
– Ты их опять всех в стойбище отправил? – негромко спросил Григорий. – Очередной курс молодого бойца. Километраж по тайге накручивают?
– Мы все через это прошли и хуже не стали. Не нами заведено, не нам и отменять, – сурово отрезал Михаил Михайлович.
– Можете считать меня меркантильной, но содержимое этого шкафа может сделать любого из вас миллионером, –
