– А инструменты нашли? – жадно поинтересовался Дмитрий. – Шприц, ножи? Ладно, ножи вряд ли вот так с собой, но шприц?
– Только пальто. А под пальто… – капитал фыркнул. – Представляешь, а под пальто-то у него вообще ничего.
– В смысле – ничего под пальто? – уточнил Дмитрий, чувствуя, что радость от новости куда-то уходит. – У него не может быть ничего. Как-то он ведь жертв обездвиживает. Не голыми же руками, это какая-то китайская мистика уже, о точках смерти и все такое. Да и следов борьбы на телах не было.
– Ничего – в смысле голый, – пояснил Михаил. – А так – может, оно и не мистика? Или рядом где-то инструменты оставил, ребята сейчас обыскивают округу. Да сейчас сам посмотришь. Один в один, как описывали.
Маньяк сидел в комнате для допросов: высокий, костистый и какой-то нескладный. Было ему на вид лет тридцать, щеки покрывала темная щетина. В темном матерчатом пальто он действительно походил на тот силуэт на пляже.
Напротив него сидел Иван – каким-то образом почти развалившись на очень неудобном стуле.
– Што вы телали на промке?
Мужчина кутался в пальто, пряча руки в карманы. Дмитрий только понадеялся, что из них предварительно все выгребли.
– Гулял…
– Фы… вы часто гуляете в одном пальто? – поинтересовался Иван.
Мужчина промолчал.
– Зачем вы напали на женщину?
– Я не нападал! Я хотел только…
Он резко замолчал.
– Хотели только што?
– Показать… – прошептал мужчина еле слышно.
– Что показать?
– Себя, – ответил маньяк и заплакал.
Когда он вынул руку из кармана, чтобы вытереть слезы, рука у него дрожала. Дмитрий вздохнул. Подошел к столу и положил перед мужчиной лист бумаги и ручку.
– Пишите. Как оказались на промке, где оставили одежду и остальные вещи. Машину. С какой целью туда приехали. Зачем выскочили перед женщиной. Подробнее, пожалуйста.
– Да он же притворяется, – возмутился Михаил. – Оставь его нам на час, и все расскажет. Слышишь, урод? Ты ведь убил этих женщин?
Мужчина испуганно поднял взгляд, и Дмитрий придержал Михаила за плечо. Покачал головой.
– Жди и смотри.
Задержанный писал объяснение долго, мучительно. Подолгу замирал, разминая пальцы. Даже ручку держал неловко, словно она была слишком скользкой. А когда закончил, Дмитрий взглянул на Михаила.
– Видел?
– Что? – непонимающе спросил капитан.
Дмитрий кивнул на руки задержанного, лежащие на столе. Красные распухшие костяшки, мелкая неприятная дрожь. Пальцы походили скорее на скрюченные когти.
– У него артрит, причем далеко зашедший. Этот человек мог, конечно, убивать ударом в сердце, мог насиловать, но уверенно резать тонкие символы – никогда. Вы поймали не того.
Взглянув на вытянувшееся лицо Михаила, он ободряюще похлопал его по плечу.
– Не переживай, капитан! Женщины наверняка скажут вам спасибо. Я очень сомневаюсь, что Ольга первая, кому ему хотелось, хм, показать себя. А я – пойду.
– Куда? – От расстройства даже удивление в голосе капитана прозвучало как-то обиженно.
– В отпуск, – обрадовал его Дмитрий, направляясь к дверям. – И на свидание с гордой и злой женщиной. Кстати, Миша?
– Да?
– Ты же к экспертам пойдешь с найденными вещами?
– Ну да, – удивился капитан. – Конечно. Артрит или нет, а проверим все от и до. Я все равно думаю, что он притворяется и судороги имитирует. А что?
Дмитрий пожал плечами.
– Да нет, забавно просто, автомеханика недавно отличного нашел, и поведением один в один Шабалина напоминает. И живет там недалеко от него. Анекдот. Ладно, бывай, пойду получать сумкой.
IV. Свидание-3До дому Дмитрий добрался не сразу. Сначала проехался по пробкам до магазина с зоотоварами и спустя еще час уехал не только с когтеточкой, но и с набором столбиков и платформ для кошачьего лазанья, заводной мышью и пакетом корма.
Затем – по тем же пробкам – заехал в кафе на второй Речке, где подавали вкуснейшие шницели.
И только потом, уже к вечеру, он – снова по пробкам – добрался до дома, сгреб пакеты и коробки с покупками, еле пролез через дверь и поднялся до квартиры. А когда открыл дверь, обомлел: навстречу пахнуло так вкусно, что слюнки потекли, словно он и не ел шницель.
Мелькнула шальная мысль, что кошка от голода научилась готовить или Дед был настолько прав, что у Дмитрия дело уже дошло до галлюцинаций, но реальность оказалась проще.
– Ой, ты рано! – Ольга высунулась из кухни, махнула полотенцем и скрылась обратно. – Но уже почти готово. Знаю, это почти неприлично, но надо было вернуть ключ, да и хотелось хоть как-то отблагодарить за ночлег. Спала замечательно, и так крепко! Давно уже так не бывало. В общаге вечно шум, а к новому месту еще не привыкла… хм. Тут тоже не привыкла, а все одно уснула. Может, потому, что с кошкой в обнимку. Тебе она тоже спать помогает?
– Если под помощью подразумевается то, что она пытается улечься на лицо – то да, наверное, – ошеломленно отозвался Дмитрий, сгружая покупки на пол у вешалки. Кошка тут же сунулась под руку, но шуршащие пакеты явно интересовали ее больше поглаживаний. – А это у тебя там что? В смысле, пахнет. В смысле, готовится.
– Что нашла. Холодильник у тебя, конечно, – мышь повесится. Хуже, чем у меня в общаге. Ну, мой кусок полки в общем холодильнике в общаге. Овощи даже пришлось докупить, а так – рагу с сардельками. Плюс секретная смесь специй.
– Это каких?..
– Секретных. Узнавай сам, следователь же. Так почему так рано? Про мужика этого я уже слышала. Жаль, что не маньяк… Ты поэтому раньше ушел?
Про Гошу и Савелия Ольга явно не знала. Неудивительно, учитывая собственную суету, и, наверное, к лучшему. Рассказывать о произошедшем снова не хотелось. Лучше было вот так, полушутя, про кошек и рагу с сардельками. По-домашнему. А упоминания об утре атмосферу убили бы сразу, капитально. В этом Дмитрий был совершенно уверен.
– Жаль, – согласился он, проходя на кухню. Ощущение сюрреализма не отпускало. Почти верилось, что он, неведомо для себя, успел жениться и теперь надо обнять женушку, поцеловать и обязательно ущипнуть. Останавливало и заставляло вести себя в рамках только то, что за такое он наверняка получил бы вот этим самым половником. – Но ничего. Рано или поздно возьмем, а извращенца поймать – тоже дорогого стоит. Если бы не такая приманка, он бы еще долго людей пугал. Но ушел не поэтому. Дед решил, что мне надо отдохнуть денек. Так что пробежался по магазинам…
– Отдых – это хорошо, – заметила Ольга, пробуя рагу. Кивнула, накрыла кастрюлю крышкой. – Значит, сегодня не гуляем? Это ведь тоже работа, да?
– Сегодня… – Дмитрий задумался. Думать было тяжело, и он пожал плечами. – Знаешь, а как ты хочешь, так и будет. Если захочешь, чтобы было.
Для разнообразия бездумный ответ оказался не ошибкой. У перекладывания ответственности порой были свои плюсы. В данном случае они заключались в том, что Ольга улыбнулась Дмитрию так, что почти компенсировала весь этот гребаный день. Отложила половник, бросила полотенце на стол, выключила газ. Оглянулась через плечо, вскинув бровь.
– А пожалуй, и хочу. Гуляем. Хочешь ужин сначала или потом? Блюдо в кастрюле достоит, еще вкуснее будет.
На очевидные вопросы отвечать было легче. Особенно после шницелей, но и без них тоже.
– Ужин потом. Погоди только, коробки куда-нибудь уберу – и пойдем. Тут, конечно, не набережная, но тоже красиво.
В вечерних улицах не было очарования заката над морем или дикости сопок, уходящих за горизонт земляными волнами. Но когда зажигались фонари, разбавляя сумерки пятнами света, город становился таинственным, словно переступал грань между разными мирами – днем и ночью. Застывший миг магии.
«Беременная насилием тишина».
Дмитрий тряхнул головой, прогоняя непрошеную мысль. Он знал, что она будет возвращаться постоянно, особенно ночами, но сейчас терпеть ее не собирался. К тому же тишина была совсем другой. Они с Ольгой просто молчали, неторопливо идя по улице между пятиэтажками, и в этой тишине не было ни напряжения, ни неловкости. Просто пока что никто не заговорил, но, по мнению Дмитрия, им и гулять в молчании было неплохо.
