Уверен, что всяких исключений хватает. И что не все ходоки-аристократы поголовно порядочные люди. Чего уж, я уже не раз сталкивался с обратным. Как бы там не было, в метро я столкнулся с аристократом, что говорило о многом. За меня взялись всерьез.
Поэтому мне и надо ориентироваться на обнаружение самых опасных противников — то есть ходоков. Ну и на бесов вдогонку, эти ребята тоже могут проблем доставить. Ах да, про многоликих тоже не стоит забывать.
Я уже столько раз изучал и тех и тех, что придумал печать обнаружения за семь минут из пятнадцати, которые пролегали между домом и институтом. Матвей шёл рядом, но думал о чём-то своем, поэтому не мешал. Мне же эта идея пришла в голову, когда я в очередной раз пытался определить, кто за мной наблюдает.
Прямо сразу воплощать задумку не стал. Со стороны это выглядело бы слишком странно. Не то, чтобы алхимику обязательно махать руками — вовсе нет. Но это не касается проверенных и отработанных схем. Там, где нужно выстраивать что-то новое, важна концентрация и точность. Если прижмет, то можно и на ходу, но точность упадет, а следовательно и расход сил повысится. Сейчас не вижу смысла спешить. Время терпит.
Дошли до института, поздоровались со всеми, пообщались и, когда уселся за парту, достал листок и быстро набросал то, что успел обдумать.
И там же провёл тест. Закономерно печать выдала отклик, что вокруг большое количество бесов и небольшое ходоков. Информация здесь и сейчас бесполезная. Но вот если в городе… прогуляться… Да зайти куда-то в безлюдное место, чтобы исключить случайности, то…
А что дальше я так сразу и не придумал. Ходока поймать можно, но сопряжено с большим риском. Да и попробуй я это провернуть, сразу солью информацию, что научился отслеживать слежку. Надо аккуратнее действовать. А ещё лучше скинуть работу профессионалам. Пусть Родион разбирается, кто там за мной наблюдает.
***Вторник обрадовал началом военной кафедры. Ждал я её по понятным причинам. Мне было совершенно непонятно, как в этом мире ведутся войны. Опыт прошлой жизни не помощник. Там не было войн, так, чтобы задействовались большие объединения людей, в силу отсутствия последних. Обучение у Ольги Владимировны затрагивало тему войн, но в разрезе политики и экономического захвата. Интересно, увлекательно, вызывает мурашки, но для меня не особо практично.
Другое дело — прямые боестолкновения. Здесь я, как алхимик, мог развернуться и придумать что-то новое. Эта мысль меня, если честно, смутила. Никогда я себя не воспринимал, как военного алхимика. А тут получается, что большинство моих разработок направлены именно на войну. Мда… Куда-то не туда моя жизнь свернула, но и отказываться я от этого не собираюсь.
Для парней участие было обязательным. Для девушек — по желанию. Этот год стал первым, когда появилась военная кафедра, что было ещё одним тревожным звоночком. Разумеется, это обсуждали все, кому не лень, то есть весь институт.
Всего в аудитории собралось человек тридцать — парни с нашего факультета и четверо девушек. В качестве лектора выступал кто угодно, но уж точно не типичный преподаватель. У него не было ужасных шрамов или чего-то такого, но… Осанка, выправка, взгляд… А ещё он был бесом, не высшим, но и не средним. Где-то между двумя этими понятиями, с индексом опасности в пятьдесят девять.
В этом заключалась одна загвоздка, которую я скорее смутно ощущал, но понимал не до конца. Почему мужчина, у которого индекс опасности по моей формуле определяется, как пятьдесят девять — ощущается не как высший бес? Именно ощущается. Это было моим субъективным ощущением. В то же время София Медведева, у которой текущий индекс ниже, ощущается именно как высшая.
Либо мой подсчёт неверный, либо в этой теме есть что-то ещё, что ускользнуло от меня. Допускаю оба варианта. Индекс я оценивал исходя из тех проблем, которые может доставить бес в бою. Измененность его тела, регенерация, физическая сила и другие параметры, которые отличали обычный организм простого человека от бессмертного.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
При желании, если чуть заморочиться, потратить больше сил и времени, то я мог получить более детальную информацию об объекте изучения. Детальную — но не максимально подробную. Для примера — у Виктора Моржова очень крепкая кожа. У Софии не такая крепкая. Предположительно, если Виктора ножом ударить, то не факт, что пробьёшь.
Я бы с удовольствием узнал детали, но для этого нужно ох как много исследований аристократов, что просто невозможно. Потому что эти исследования подразумевают обратную связь, ответы на вопросы и прямой контакт с испытуемым. А кто на это согласится? Никто. За любопытство в эту сторону и убить могут.
Что касается военного… Единственное, что сразу бросалось в глаза — это то, что потенциал он свой исчерпал. Если сравнивать с другими студентами, то его потенциал довольно низкий. Остальные слабее, но это сейчас. Студенты молоды, а мужчина перед нами — уже нет. В перспективе девяносто процентов тех, кто здесь собрался, если реализуют свой максимум — превзойдут его.
Что намекало — его родословная не самая сильная. В этом причина? Я не знал.
Сергей Сергеевич Манул — так его звали. Аристократ, чью персону тоже успели обсудить перед занятием. Как говорят, его род сотрудничал с князем и занимался… ну да, собственно, войной и занимался.
— Присаживайтесь, господа и… дамы, — бросил он недовольный взгляд на присутствующих здесь девушек. — Надеюсь, мне вам не надо объяснять, как вести себя в аудитории, — шепотки моментально смолкли, — Также надеюсь, что вы уже знаете, что войны бывают разные. Политические, экономические, идеологические… Это мы с вами разбирать не будем и сосредоточимся на старых добрых сражениях. Меня попросили научить вас думать, — тут он хмыкнул.
Я разное хмыканье видел. Кто-то усмехается по-доброму, кто-то больше скалится. Сергей Сергеевич же приподнимал левую часть верхней губы и показывал пару желтых зубов. Выглядело жутковато и отталкивающе.
— Сказали, что у вас это неплохо получается. — ну хоть тупыми не назвал и то хорошо, — Поэтому первая лекция будет вводной. Чуть позже, когда мы с вами пройдем основы, то проведем учения. Настоящие, боевые, где вы познакомитесь вживую с тем, с чем столкнетесь на войне.
Не возможно столкнетесь, а столкнетесь в утвердительной форме.
Это не звоночек. Это набат о том, к чему готовится государство и князь.
— Продолжим ваши традиции обучения. Кто мне скажет, как проходят войны? Ну? — приподнял он бровь, оглядывая аудиторию.
И снова с его мимикой творилось что-то странное. Приподнял бровь так, что всё лицо исказилось.
— Аристократы сражаются с аристократами, — послышался голос.
— А обычные люди в войнах не участвуют? — я бы сказал, что мужчина удивился, но скорее об удивлении надо было догадываться, а не прочитать по мимике или интонации.
— Участвуют, — ответил тот же голос, немного неуверенно.
— Ясно. Умственные способности переоценили… — тихо буркнул себе под нос Сергей Сергеевич, но среди аристо многие обладали прекрасным слухом, — Давайте представим, что у вас есть миллион солдат. Цель — захватить соседнее государство. Ваши действия?
— Узнать, сколько есть солдат у противника, — на этот раз ответ прозвучал гораздо увереннее.
— Верно. Допустим, у него десять тысяч солдат. Что дальше?
— Солдат солдату рознь, — ответил тот же парень. Его звали Геннадий и за весь год мы с ним особо не пересекались.
— А какие бывают солдаты? — с безгранично нулевым любопытством спросил наш лектор.
— Эти основы знает каждый, — ответил Геннадий, — Обычные люди, бесы и ходоки. Первые отличаются по уровню подготовки, вооружению и технике, которая у них есть. Вторые и третьи отличаются по уровню силы, ну и подготовке тоже. Один ходок может уничтожить любое войско, если у них нет средств противостояния ему. Поэтому с тех пор, как появились ходоки, большие армии упразднились.
— Вы неплохо знаете историю, юноша, — кивнул Сергей Сергеевич. — А кто мне скажет, сколько и в каких странах есть ходоков, раз уж они так ценны?
