должен был бы одуматься.
– Не скажите, – не согласилась с ней Екатерина, – например, я быстро бегаю и не думаю на ходу, тем более если меня перед этим разозлить.
– Спасибо, – улыбнулась Мирослава, – надеюсь, вы найдёте мужчину, который не будет играть с вами в кошки-мышки.
– Уже нашла, – беззаботно отозвалась Екатерина, – мы с Эдиком и заявление в загс подали.
– Поздравляем!
– Спасибо!
Проводив детективов до двери, Никитенко улыбнулась:
– На свадьбу не приглашаю, а так, если что, заходите.
Детективы не стали спрашивать, что Екатерина имела под «если что», – просто поблагодарили ещё раз и попрощались.
– А блондинка-то с изюминкой, – сказал Морис Мирославе, когда они оказались на улице.
– Понравилась? – подмигнула она ему.
– А что, вполне, – шутливо отозвался он.
– Так за чем же дело-то стало? Отбей её у Эдика и женись.
– Нет, я чужого не трогаю.
– Ладно уж, садись за руль, мой щепетильный.
– Никуда больше заезжать не будем?
– Сегодня нет. Мне нужно хорошенько подумать.
– Подумать не мешает, – согласился Морис, – но моё сердце сжимают предчувствия…
– Какие ещё предчувствия? – взволновалась она.
– Такие, что ужин нужно хороший приготовить.
– Да, странно. Я думала, обойдёмся чем-то лёгким.
– Так и я так думал до поры до времени…
– Пока предчувствия не одолели? – рассмеялась Мирослава.
И Морис с достоинством кивнул.
Ближе к вечеру оказалось, что предчувствия его не обманули, позвонил Наполеонов и сказал, что часов в семь вечера, если не случится чего-то непредвиденного, он приедет к ним. И добавил:
– Я хотел приехать без предупреждения, но потом подумал, что в таком случае застану у вас полупустой холодильник, в котором только салатики да творог.
– Неправда, – возразила ему Мирослава, – у нас есть жареная камбала.
– Вот и ешьте свою камбалу сами вместе с вашим котом. А я хочу мяса и пирожных!
– Фиг тебе! – сказала Мирослава.
Но Морис выхватил у неё трубку:
– Шура! Приезжай! Не волнуйся! Будут запеченные утиные окорочка и индейка, тушённая с чесночным соусом.
– А сладкое?
– Грушевый пирог и магазинная упаковка «наполеонов».
– Морис! Ты настоящий друг! – пылко воскликнул Наполеонов. – А Славка невоспитанная особа!
Морис улыбнулся и заступился за Мирославу:
– Она просто шутит и поддразнивает тебя. Не обращай внимания.
– Кота вон пусть своего дразнит.
– Дона дразнить нельзя, – серьёзно отозвался Морис, – он же…
– Ампиратор! – перебил его Шура, старательно шепелявя.
– Бери выше! Божество.
– Чувствую, намучаюсь я ещё с вами, – притворно вздохнул Наполеонов и отключился.
Солнце несколько раз едва заметно вздрогнуло ресницами солнечных лучей и нехотя стало медленно спускаться вниз. Но до заката ещё оставалось немало времени.
Наполеонов приехал ровно в семь вечера. Хозяева тотчас применили к нему свой известный принцип Бабы-яги. То есть умыли, накормили. Но от того, чтобы сразу уложить спать, пока воздержались.
Наполеонов пожелал ужинать непременно на кухне и теперь сидел на угловом диване, расслабленный и умиротворённый.
«И как в него столько влезает?» – в который раз подумала Мирослава, глядя на маленького следователя.
Они с Морисом вдвоём не съели столько, сколько Наполеонов умял один. Но и теперь он продолжал одним глазом присматриваться к оставшемуся на тарелке куску пирога, а другим любовался парочкой прижавшихся друг к другу пирожных.
– Шура, ты когда-нибудь лопнешь, – не выдержала Мирослава.
– Ничего подобного, – заверил тот, – у меня крепкая кожа.
Мирослава прыснула от смеха. И в голову ей пришла мысль, что сейчас настал именно тот миг, когда можно ошарашить друга детства и получить от него хоть какую-то информацию.
– Шура, – начала она невинно, – а чем ты сейчас занимаешься?
– Отдыхаю после ужина, – не поддался он на её уловку.
– Я имею в виду на работе.
– Да так, занимаюсь всякой рутиной, – ответил он небрежно.
– Бедняжка, – посочувствовала она, – представляю, как ты сейчас скучаешь.
– Переживу, – махнул он рукой. – Ты ведь и сама знаешь, что девяносто процентов работы следователей как раз и составляет рутина.
– А мы занимаемся делом вампира, – не меняя тона голоса, проговорила она.
– Чем вы занимаетесь? – подпрыгнул на диване Наполеонов и тут же спросил подозрительно: – Самодеятельностью занимаетесь?
– Ни в коем разе, – заверила его Мирослава, – работаем по договору с клиентом.
– И кто же он, интересно?
– Ты же знаешь, Шура, – укоризненно проговорила Мирослава.
– Можешь не говорить! Я и так знаю! Дарья Морозова! – вырвалось у него.
– Может, и Дарья, – не стала переубеждать его Мирослава.
На самом деле ей ничего не было известно ни о какой Дарье Морозовой, и поэтому она постаралась запомнить имя и фамилию неизвестной ей девушки.
– И что накопали? – подозрительно спросил Наполеонов.
– Пока не так много, как хотелось бы, – неопределённо отозвалась Мирослава.
– Я думаю, что женишок её на следующий день после мальчишника решил отметить своё прощание с холостяцкой жизнью по полной.
– Что же помешало ему оторваться на всю катушку на мальчишнике? – тихо обронила Мирослава.
– Побоялся он, я думаю. Сама же уже небось пронюхала, что друзья жениха встречались с подругами невесты. Тут не до отрыва! Донесут ещё невесте! А тут ещё тёща такая наклёвывалась, – вздохнул Наполеонов.
– Пожалуй, ты прав, – сочла за благо согласиться Мирослава.
– Вот я и говорю, – воскликнул горячо Наполеонов, – если ты не готов жениться, то не женись. Правда, Морис? – обернулся он к Миндаугасу.
Тот ничего не успел ответить, как Наполеонов махнул на него рукой:
– Нашёл я, у кого спрашивать.
Дон, спавший на кресле, зашевелился, изогнул спину, затем потянулся всем телом. После чего не мигая уставился на Шуру своими янтарными глазами.
– А тебя вообще не спрашивают! – заявил ему Наполеонов.
– Так он вроде молчит, – фыркнула Мирослава.
Шура тотчас повернулся к ней. Какая-то колкость уже готова была сорваться с его языка, но он передумал и спросил:
– И что ты обо всём об этом думаешь?
– Пока не знаю. Мало фактов. А что думаешь ты?
– Думаю, что орудует какой-то маньяк. И предположительно, женского рода.
– Почему?
– Потому что рубит в капусту только мужиков.
– Шура! Навряд ли женщина одна может всё это провернуть, – засомневалась Мирослава.
– А что тут сложного, – пожал плечами Наполеонов, – напоила, потом из сонного кровь высосала, нарубила кусками и в мешок.
– Как ты представляешь её сосание крови?
– Она на самом деле, наверное, вампир, – Шура почесал в затылке.
– Как граф Дракула? – усмехнулась Мирослава.
– Наверное, не совсем, – проговорил Наполеонов неуверенно. – Теперь, когда наука шагнула далеко вперёд, наверное, кровь можно как-то отсасывать приборами и хранить в банках, например, в холодильнике.
– Скажи ещё – лучше в погребе, – хмыкнула Мирослава.
– А ты думаешь, что у нас действует целая банда вампиров? – не удержался Наполеонов.
– Банда не банда, но она не одна. Ты же знаешь, что мешки с телами подбрасывает подросток в чёрном.
– Знаю. Но это могут
