смешными пушистыми пампушками.
– Извините, – сказала она, – но я вас оставлю. Мне нужно умыться и причесаться. Я люблю в выходные поспать подольше, и вы меня, в прямом смысле слова, подняли с постели.
– Извините, – сказала Мирослава.
– Ничего, сейчас приведу себя в божеский вид и будем завтракать.
Когда она ушла, Морис сказал полушёпотом:
– На часах-то уже двенадцатый час.
Мирослава улыбнулась и пожала плечами.
В ванне Никитенко плескалась минут пятнадцать. Зато вышла оттуда с ясными глазами, румяными щеками и тщательно расчёсанными волосами.
– Пойдёмте на кухню, – позвала женщина и на ходу спросила: – Вы чай предпочитаете или кофе?
– Вообще-то чай, – за обоих ответила Мирослава, – но мы не собирались вас утруждать, Екатерина Григорьевна.
– Никакого утруждения, – ответила Никитенко, – и зовите меня Катей. Я не люблю с отчеством.
– Хорошо.
Екатерина открыла навесной шкафчик на кухне и сказала:
– У меня тут, оказывается, есть ещё какао и цикорий. Будете?
– Нет, спасибо.
– Ну, чай так чай, – рассмеялась Никитенко и поставила на огонь белый чайник с веточкой клубники.
Пока он закипал, она открыла холодильник, выгрузила на стол продукты и ловко нарезала сыр, ветчину, хлеб. Достала из шкафчика мармелад и банку с засахарившимся вареньем.
– Это у меня черника, – прокомментировала она и добавила: – Между прочим, не магазинная, сама варила.
– Тогда я попробую, – сказал Морис и отложил себе из банки одну ложку на блюдечко.
Перекладывать варенье в розетку хозяйка и не собиралась. Она разлила чай и спросила:
– Ну что, вприкуску или вприглядку? – и залилась весёлым смехом.
– Мы, конечно, ни в коем случае не собирались портить вам завтрак, но всё-таки мы пришли по делу.
– А вы мне его и не испортили. – Екатерина откусила здоровенный кусок хлеба с наложенными на него маслом, сыром и ветчиной.
«Вот бы Шура умилился», – подумала Мирослава, а вслух сказала:
– Мы вообще-то с вами хотели поговорить о Яковлеве Льве Сергеевиче.
Екатерина закашлялась. Морис вскочил и постучал её по спине. Никитенко хлебнула из чашки с чаем несколько глотков и замахала на Миндаугаса руками.
– Ну вы, я прямо не знаю, – сказала она Мирославе укоризненно.
– Извините, я что-то не так сказала?
– Зачем вы его вообще упомянули?!
– В связи с делом…
– Этот Сергеич обвёл меня вокруг пальца, как лохушку какую-то! – возмущённо проговорила Екатерина.
– Что вы говорите?! – всплеснула руками Мирослава.
– А вы не знали, что ли? – подозрительно спросила Никитенко.
– Да откуда же мы могли это знать?
– Действительно, – согласилась, умерив накал эмоций, Екатерина. – Короче, познакомились мы с ним в театре.
– Где?! – вырвалось у обоих детективов одновременно.
– Чего вы так удивляетесь, – обиделась Никитенко, – я что, выгляжу, как последняя бескультурная пейзанка?
– Нет, ну что вы! Просто Лев Сергеевич уже раньше знакомился с женщиной в театре.
– Ага, театрал он знатный, – хмыкнула Екатерина, – а я-то дура!
– Почему?
– Потому что сразу, как он начал клеиться ко мне, спросила: «Женат ли ты, касатик?» А он ответил: «Нет, ни в коем случае. Я вдовец». Я и растаяла, как героиня Тамары Носовой в «Свадьбе в Малиновке». «Ах, Яков Ляксандрович!» В смысле, Лев Сергеевич. Распахнула перед ним не только объятия, но и сердце. Встречаемся мы с ним месяц, два, полгода, ну я и намекаю ему мягко, мол, пора уже и определиться, в смысле, в загс заявление подать. И знаете, что он мне говорит?
– Догадываемся…
– Вот-вот! Заявил, гад эдакий, не моргнув глазом, что у него есть постоянная женщина и он связан с нею определёнными обязательствами. Я просто обалдела от такой наглости! И спрашиваю, а как же я? Зачем ты ко мне шлялся?!
– А он?
– Стал юлить, как уж на сковородке, типа того, что увидел меня, влюбился и голову потерял.
– А потом, выходит, свою голову он нашёл?
– Выходит так, – вздохнула Екатерина.
– Мы вообще-то пришли, чтобы сказать вам, что Лев Сергеевич умер.
– Что значит умер? – удивилась женщина. – Он же не старый ещё, да и здоровый как бык.
– Его разрубили на куски, упаковали в мешок и подкинули на балкон женщины, которую он называл постоянной.
– О господи! – воскликнула Екатерина, – ужас-то какой! Представляю, что она пережила.
– Тело нашла дочь этой женщины.
– Бедная девочка, – проговорила Никитенко.
Бросалось в глаза то, что Екатерина искренне пожалела свою соперницу и даже её дочь, но не высказала ни капли сожаления по поводу ужасной смерти бывшего любовника.
«Женщины, обманутые в своих ожиданиях, злопамятны, как никто другой», – подумал Морис.
– Екатерина, – спросила Мирослава, – а вы никогда не видели Яковлева с другой женщиной?
– Я не следила за ним, – пожала плечами Никитенко и, помолчав, добавила: – Если исходить из того, что он встречался со мной, имея постоянную женщину, то до меня и после он мог параллельно с ней встречаться и с другими.
– А одновременно с вами и с ней он мог иметь третью любовницу? – спросил Морис.
Никитенко погрозила ему пальцем.
– Ишь, озорник! Параллельно со мной не мог!
– Почему? – задал Миндаугас наивный вопрос.
– Потому что я выжимала его досуха! – женщина озорно рассмеялась. А потом, вытерев слёзы, выступившие от смеха, серьёзно добавила: – Я думаю, что в те дни, когда Лев встречался со мной, он и от посещения своей постоянной дамы воздерживался.
– Возможно.
– Не возможно, а точно! – упрямо заявила Екатерина.
– Как вы думаете, мог ли Яковлев воспользоваться услугами женщины лёгкого поведения?
– Не думаю, – ответила Никитенко. – Во-первых, Лёва был брезглив. А во-вторых, он не любил бросать деньги на ветер.
– Но ведь кто-то разрубил его на куски…
– Может, нашлись недоброжелатели не из числа обманутых женщин.
– Дело в том, что есть ещё маленькая деталь, – решилась Мирослава приоткрыть тайну следствия. Хотя не такая уж это и тайна, если сообщение об этом можно было найти в интернете, – Лев Сергеевич непосредственно перед гибелью имел половой контакт.
– О! – воскликнула Никитенко. Помассировала себе виски и сказала: – Лёва вполне мог попасть на какую-нибудь оргию.
– Он что, был любителем острых ощущений?
– А кто их не любит, эти острые ощущения? – вопросом на вопрос ответила Екатерина и озорно блеснула глазами. – Впрочем, если вас это не устраивает, есть ещё один вариант.
– Какой же?
– Лёва спутался с замужней женщиной. Хотя в это верится с трудом. Но чем чёрт не шутит. И вот он занялся со своей дамой любовью, а тут муж возвращается! И от негодования хватает первое, что ему попадается под руку.
– Трудно представить, – не согласилась Мирослава, – что в современной квартире или даже доме топор просто так лежит на видном месте.
– Может, и не на видном, а, например, на кухне или в ванной комнате под ванной.
– Пока предполагаемый муж бежал за топором, он
