Король только за голову хватался.
Да уж…
Джерисон и близко ни о чем таком не упоминал. Да, замок не в идеальном состоянии — так что ж? Каким ему и быть, если воевать не с кем, а ремонтировать и некогда и неохота. Кому там кто в глуши нужен?
А вот, оказывается, нужен.
Ганц предъявил в доказательство двойную бухгалтерию Эдора. Протоколы допроса солдата, пиратов и семейства Грисмо. Сообщил, что все виновные уже определены в тюрьму.
Когда он замолчал, Эдоард принялся машинально чертить на листке бумаги. Тем самым пером из Иртона. Удобная штука…
— М-да… Ганц, а твои личные впечатления от графини? Что бы ты о ней сказал? Глупа? Скандальна?
Эдоард понимал, что его вопросы нелогичны в свете всего представленного. Но… почему Джес так отзывался о жене?!
Ганц позволил себе легкую улыбку.
— Госпожа графиня — очень умная и добрая женщина. Скандальна? Никогда, ваше величество, я не слышал, чтобы она даже голос повысила.
— Ее муж другого мнения…
Улыбка Ганца стала откровенно ехидной. Джерисону Иртону он ни разу не сочувствовал. Еще чего!
Заносчивый, самодовольный красавчик раздражал всех окружающих. Ганцу иногда хотелось устроить графу несчастный случай, настолько непоколебимо Джес был уверен в своем превосходстве. Да, у него были предпосылки для этого. Молодость, красота, богатство… даже определенные таланты. Но… будь ты хоть Альдонай — если думать, что все остальные черви, рано или поздно огребешь. И Ганц наслаждался своим триумфом. Хотя и небольшим.
— Ваше величество, возможно, лучше об этом расскажет сама графиня? Я могу изложить только то, чему был свидетелем…
И Ганц еще о многом умалчивал. Ни к чему рассказывать ни о лекарях, ни о том, как графиня сама перевязывала раны, ни о ханганах, ни о том, что вирмане скорее друзья, чем наемники…
Ни к чему… это не касается его поручения. А вот хозяйственность и мудрость графини он расхвалил по полной программе.
Эдоард слушал, мрачнея с каждой минутой. Уточнял подробности, переспрашивал… А когда Ганц наконец выговорился, — кивнул:
— Скажи секретарю, что я приказал устроить тебя во дворце. Я пришлю за тобой.
Ганц раскланялся и исчез за дверью.
Его величество задумчиво повертел в руках кубок. Почти произведение искусства.
Красиво. И умно.
Несколько подарков из тех, которые часто будут рядом с ним. Кубок ему понравился. Игра позабавила. Кружево восхитило тонкостью и изяществом работы. Будь ты хоть трижды король… разве это плохо — такие украшения? Ничего лишнего. Все очень просто и красиво.
А зеркало и соль… Лилиан как бы намекала, что знает многое.
Но как?! Как это могло увязаться?
Джес уверяет, что в Иртоне все в порядке?
Там обнаруживается вор-управляющий, работорговцы и янтарный пласт.
Говорит, что Лилиан — глупа и истерична?
А Ганц (и король сейчас верил ему больше, чем сыну) всячески расхваливает графиню. Уверяет, что Миранда Кэтрин ее обожает. Да и ее решения… такие не примет дура и истеричка.
А эти новинки?
Даже если графиня где-то прочитала и запомнила… Простите — сделать тоже не так легко.
И кружево…
Его величество представлял, сколько труда в него вложено. И это точно Лилиан Иртон. Больше такого нигде нету.
Что же получается?
Джес врет? Или всерьез не видит того, что у него под носом? Не желает видеть?
А покушение на его жену, нет, ну наглость какая! Эдоард решительно настроился заполучить верфи Августа — с корабелом во главе производства. А тут все ставится под угрозу, потому что Джес огулял не ту кобылку и не натянул поводья.
К супружеским изменам Эдоард был терпим (сам грешен). Но Джессимин в жизни не мечтала отравить Имоджин и стать королевой.
Так-то… да спал бы мальчишка с кем хотел! Но сразу оговорил, что, мол, жениться не собираюсь. Есть жена, нет жены… Ты — не в очереди!
И все было бы в порядке.
Эдоард коснулся колокольчика. Вошел слуга.
— Капитана стражи ко мне.
И когда тот явился, отдал кратенькое приказание.
Взять за химок кузена Аделаиды Вельс и выбить из него всю правду о покушениях. Можно — ногами. Что вообще за наглость — к графине убийц подсылать?! Кто ты такой?!
Эдоард собирался разобраться в этом. А пока…
Его величество придвинул к себе пергамент.
Погоди у меня, сынок… Решил, что самым умным стал? А такой бриллиант под своим носом проглядел?
И в такую навозную кучу его засунул… будет тебе на орехи с повидлом!
Торий Авермаль сердито посмотрел на супругу.
— Нет, нет и нет. Я разрешил тебе оставить то, что графиня подарила нам. Но остальное…
— Но Мариэтта теперь на меня обижена!
Торий рассмеялся:
— Милая, твоей Мариэтте это просто не по карману! Пусть дуется, сколько пожелает. Зато ты сможешь купить себе новое платье у Марион Альси…
Супруга немного погневалась, но перспектива покупки нового шикарного (а то ж!) платья, при виде которого подруга позеленеет от зависти еще больше, заставила ее смягчиться.
— А кому продал ты?!
— Уэльстерскому купцу. Ивернейскому дворянину. Хангану.
— Так много?
— Милая, у одного человека не хватило бы денег заплатить за эти диковины. За одно зеркало мне дали четыре его веса золотом! А что мне даст твоя Мариэтта? И ее муж-безземельник?
Супруга надула губы. Но уже не гневалась. А сам Торий тем более не был настроен на домашний скандал. Ему перепало немало золота, а что уж говорить о Лилиан Иртон? Даже страшно посылать такую кучу денег в Иртон. Но Торий собирался рассчитаться с ней абсолютно честно. Таких женщин не обманывают. Они сами на вес золота.
Спустя десять дней Ганц опять стоял перед его величеством.
Эдоард был весьма недоволен.
— Куда мог деться этот лекаришка?
— Как в воду канул.
Ганц не удивился бы, узнав правду. Докторус Крейби действительно канул. И именно в воду. В ней очень удобно прятать трупы. Рыбы — существа голодные и небрезгливые.
А его наниматель не мог допустить лишних разговоров. Так что спустя примерно дней двадцать после возвращения из Иртона докторус получил предложение о работе. Поехал в поместье к нанимателю. Ну и…
Вы же понимаете, дороги нынче небезопасны…
Ганц этого знать не мог. Он безуспешно пытался найти докторуса. Вместе со всей королевской службой. Увы…
Чуть легче было с кузеном Аделаиды Вельс.
Парня взяли почти сразу. И допросили с применением всех доступных средств (щипцы, клещи, каленое железо и прочее). Алекс героем не был. И раскололся почти сразу. Хотя серьезно его пока не спрашивали. Всему свое время.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
